Когда Саймон Маккинли медленно опускался в толщу воды у островов Дарвин и Вулф в Галапагосах, первое, что исчезло, — свет. Над головой ещё минуту назад блестела гладь океана, но теперь её заслоняла плотная стая серых серебристых силуэтов. Стайные акулы-молот, движущиеся в идеальной синхронности, закрывали небо.
«Вы не могли повернуться ни в одну сторону, не увидев акулу», — вспоминает Маккинли, пространственный эколог фонда Чарльза Дарвина. Для него это не просто эффектный подводный спектакль — это показатель здоровья экосистемы. Там, где акул много, где они занимают свою естественную нишу хищников, морская жизнь работает как хорошо настроенный механизм.
Дарвин и Вулф — лишь два из семи морских охраняемых районов восточной части Тихого океана от Мексики до Эквадора, которые Маккинли и его коллеги исследовали для новой научной работы, вышедшей в журнале PLOS One. Исследование финансировалось проектом National Geographic Pristine Seas. Его главное открытие: разница между парками огромна. Там, где рыболовство полностью запрещено и контроль высок, океан кипит жизнью. Там, где запрещения есть на бумаге, а рыболовство продолжается, — почти пустые воды.
Акулы как зеркало экосистемы
Акулы — ключевой элемент океанского баланса. Учёные называют их «управляющими рифов», потому что они регулируют численность и состояние других видов: поедают больную рыбу, не дают разрастаться отдельным популяциям, поддерживая разнообразие.
Именно поэтому морские охраняемые территории должны служить убежищем для хищников. Но они бывают разными: одни полностью запрещают любую деятельность, другие позволяют рыболовство при определённых условиях.
Чтобы понять влияние этих правил, исследовательская группа использовала подводные камеры BRUV — системы, которые опускают под воду на глубину около 20–25 метров. Рыба и акулы подплывают к приманке, и учёные получают данные без вмешательства в их естественное поведение.
За несколько лет таких наблюдений учёные собрали беспрецедентное количество материала: сотни часов видео из Мексики, Колумбии, Коста-Рики и Эквадора.
Отдалённые парки: пример того, как работает защита
В местах, удалённых от берегов и хорошо охраняемых — например, в галапагосских районах Дарвин и Вулф, у колумбийского Малпело, у мексиканского архипелага Ревильяхигедо, — камеры выявили впечатляющее число акул.
По словам Маккинли, кадры оттуда похожи на прошлое Земли: океан, каким он мог бы быть без человеческого давления.
Иная картина — у береговых парков. Там, где рядом рыбацкие порты, поселения, где рыбаки могут легко выйти в море, данных оказалось катастрофически мало.
«На всём побережье мы увидели всего четыре акулы за более чем тридцать установок камер», — говорит он. Речь идёт о трёх совершенно разных охраняемых зонах — в Коста-Рике, Эквадоре и Колумбии.
В Коста-Рике на территории острова Кањо рыболовство вроде бы запрещено, но незаконный лов — регулярное явление. Учёные фиксировали случаи, когда рыбацкие суда игнорировали границы природоохранной зоны.
Почему береговые зоны слабее защищают
Причины очевидны: акулам опаснее жить рядом с людьми. Здесь больше
• уничтожения среды обитания,
• загрязнения,
• интенсивного прибрежного рыболовства.
«Гораздо дешевле, проще и безопаснее ловить рыбу у берегов, чем выходить в открытое море», — отмечает исследователь Саманта Анджецак из Морской станции Хопкинса Стэнфордского университета.
Этот эффект усиливается отсутствием должного контроля, нехваткой патрульных катеров, недостатком финансирования. На бумаге зона может быть «охраняемой», но по факту — она открыта для любого, кто хочет добыть рыбу.
Рабочий рецепт успеха: рыбу запрещаем — хищников возвращаем
Результаты исследования подтверждают то, о чём давно говорят морские биологи: хорошо защищённые зоны без рыболовства восстанавливают численность больших морских животных буквально на глазах.
«Такие районы невероятно эффективны в восстановлении тех видов, которых мы почти уничтожили за последние пятьдесят или сто лет», — говорит Рори Мур из Blue Marine Foundation.
И происхождение проблемы везде одно и то же — рыболовство.
«Морские парки, которые допускают рыболовство, просто не работают», — констатирует Энрик Сала, соавтор исследования и основатель Pristine Seas. Только три процента мирового океана сейчас полностью защищены от лова — и это ничтожно мало.
Зачем такие парки нужны
Треть видов акул, скатов и химёр уже находится под угрозой исчезновения. Многие из них — мигранты, проходящие тысячи километров. Чтобы их защитить, нужны не только прибрежные парки, но и международные усилия — охраняемые зоны в открытом океане, где нет чьих-то территориальных вод.
Но сохранение — это не только моральный долг. Это ещё и экономически выгодно.
Исследования показывают:
— более трети всех видов рыб в мире — перелавлены,
— популяции не успевают восстанавливаться,
— рыбакам приходится уходить всё дальше, тратить больше топлива и получать меньше доходов.
Сала сравнивает это с банковским счётом:
«Это как если бы все только снимали деньги и никто не делал вкладов».
Запретная зона — это «инвестиционный счёт»: популяции растут, излишек рыбы выходит за границы парка — так называемый эффект «перелива» — и рыбаки получают стабильный улов рядом с охраняемыми территориями.
Где это уже работает
Страны, которые сделали ставку на полноценно охраняемые зоны, видят результаты: Палау, Ниуе, Сейшелы, Чили, Коста-Рика, Колумбия, Габон — все они уже обеспечили защиту более 30% своих вод.
Уловы рядом с такими зонами растут, экосистемы становятся устойчивее, туризм развивается быстрее.
«Чтобы защищать океан, не нужно быть богатой страной, — подчёркивает Сала. — Нужно быть разумной».
Что будет, если разница между парками сохранится
Исследование ясно показывает: к 2030 году можно достичь цели защиты 30% океана, но она не будет иметь смысла, если большая часть этих парков останется «бумажной».
Парк, где можно рыбачить, формально даёт стране галочку в отчётах, но ничего не меняет для океана.
Парк, где контроль реален, где рыболовство запрещено, а персонал и оборудование позволяют обеспечивать охрану, — восстанавливает экосистемы, сохраняет хищников и приносит выгоду людям.
В восточной части Тихого океана эта разница особенно заметна.
Галапагосы, Малпело, Клиппертон и Ревильяхигедо — острова, куда трудно добраться, но именно благодаря этому и жёсткому запрету на лов они стали последними «оплотами» океана прошлого.
Береговые парки — наоборот, напоминают о том, как быстро человек может опустошить море.
Вывод
Океан лучше всего восстанавливается там, где люди дают ему шанс. В удалённых островных парках, где рыболовство запрещено, акулы продолжают выполнять свои древние роли и поддерживать баланс морской жизни.
В районах, где запреты существуют только на словах, хищники исчезают — и вместе с ними рушится экосистема.
Исследователи уверены: если страны действительно хотят выполнить обещание защитить треть океана, нужно защищать не площади, а процесс. Не карты, а реальные условия.
И только тогда океан сможет дышать свободно — снова становясь домом для тех самых стай акул, которые когда-то закрывали свет над головой Саймона Маккинли.
Цитувати
Комментировать могут только зарегистрированные пользователи, пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий