Где NASA ищет инопланетную жизнь в Солнечной системе — и почему этот поиск так сложен

Вопрос о существовании жизни за пределами Земли сопровождает человечество на протяжении всей истории. Но лишь во второй половине XX века он перестал быть предметом философских рассуждений и фантастики, превратившись в серьёзное научное направление. Сегодня поиском внеземной жизни занимаются десятки научных институтов по всему миру, а ключевую роль в этом процессе играет NASA, чьи миссии к планетам и спутникам Солнечной системы последовательно сужают круг возможных «обитаемых» миров.

Осенью 2025 года агентство вновь привлекло внимание всего мира, объявив об обнаружении на Марсе возможной биосигнатуры — химического следа, который может быть связан с древней жизнью. Марсоход Perseverance, исследующий кратер Езеро, зафиксировал признаки сложных окислительно-восстановительных реакций. Подобные процессы на Земле часто сопровождают деятельность микроорганизмов, но они же могут происходить и без участия жизни — исключительно за счёт геологии.

Именно эта двойственность и делает поиск внеземной жизни одновременно захватывающим и мучительно сложным.

Биосигнатура: многообещающее слово с осторожным смыслом

Термин «потенциальная биосигнатура» часто неправильно понимается в медиа. Он не означает «след жизни», а лишь указывает на нечто, что может быть связано с жизнью, но также может иметь небиологическое происхождение.

Современная астробиология опирается на один важный принцип: прежде чем объявить о жизни, необходимо исключить все возможные абиотические объяснения. И это невероятно трудная задача.

Геология умеет удивлять. Без участия живых организмов могут формироваться сложные органические молекулы, микроструктуры, слоистые образования и химические цепочки, которые внешне выглядят «живыми». Более того, даже на Земле учёные регулярно сталкиваются с объектами, происхождение которых невозможно сразу отнести ни к биологическим, ни к геологическим.

Французский геобиолог Франсес Уэстолл признаётся, что ей потребовалось почти двадцать лет, чтобы доказать биологическую природу древнейших микрофоссилий Австралии возрастом более 3,4 миллиарда лет. И это — в условиях, когда исследуемый материал находится под рукой, а не на другой планете.

Марс же усложняет задачу многократно: там нет возможности сразу провести полный спектр лабораторных анализов.

Первый большой спор: миссия «Викинг» и марсианская почва

В 1976 году миссии Viking I и Viking II стали первыми аппаратами, успешно работавшими на поверхности Марса. Их главной целью было не просто фотографирование, а прямой поиск жизни.

Эксперимент Labeled Release выглядел просто и элегантно: образцы марсианской почвы смешивали с водой и питательными веществами и наблюдали, будут ли выделяться газы — побочный продукт метаболизма микроорганизмов.

Результат оказался шокирующим. Газ выделился. Причём именно тот, который ожидался при наличии микробной активности. На Земле аналогичный эксперимент почти всегда указывал на жизнь.

Но радость быстро сменилась сомнениями. Повторяемость эксперимента оказалась нестабильной, а позже выяснилось, что марсианская почва богата реактивными соединениями, способными имитировать биологические процессы.

Сегодня большинство учёных считают результаты «Викингов» не доказательством жизни, а напоминанием о том, насколько легко природа может ввести нас в заблуждение. Тем не менее, именно этот эксперимент стал отправной точкой для всей современной астробиологии.

Метеорит из Антарктиды: когда надежда опережает доказательства

В 1996 году мир снова заговорил о жизни на Марсе. Поводом стал марсианский метеорит Allan Hills 84001, найденный в Антарктиде. Внутри него исследователи обнаружили микроскопические структуры, которые по форме напоминали ископаемые бактерии.

Заявление о «возможных следах жизни» прозвучало даже с президентского уровня и вызвало всплеск энтузиазма. Однако со временем стало ясно, что аналогичные структуры могут образовываться в результате чисто химических процессов при высоком давлении и температуре.

История метеорита часто приводится как пример поспешных выводов. Но у неё есть и другая сторона: именно она дала мощный импульс развитию астробиологии, финансированию новых миссий и разработке более строгих критериев доказательства жизни.

Почему сегодня учёные смотрят не только на поверхность планет

За последние 20 лет стратегия поиска жизни существенно изменилась. Если раньше внимание сосредотачивалось на почве и породах, то теперь всё большее значение придаётся атмосферам планет.

Живые организмы способны менять химический состав атмосферы таким образом, что возникает устойчивый дисбаланс. На Земле, например, сосуществование кислорода и метана возможно только благодаря постоянной биологической подпитке.

Именно поэтому обнаружение фосфина в атмосфере Венеры в 2021 году вызвало бурные дискуссии. Фосфин на Земле часто связан с деятельностью микроорганизмов, но позже выяснилось, что и здесь возможны небиологические сценарии.

Аналогичная история произошла с экзопланетой K2-18b, где телескопы зафиксировали молекулы, которые потенциально могут указывать на жизнь. Каждый такой сигнал становится началом многолетнего научного спора, а не его завершением.

Perseverance и Марс: почему находка не даёт ответа, но меняет всё

Возвращаясь к текущей миссии Perseverance, важно подчеркнуть: её ценность заключается не в сенсации, а в методичности.

Редокс-реакции, обнаруженные в породах кратера Езеро, указывают на то, что миллиарды лет назад Марс был химически активной средой, потенциально пригодной для жизни. Это означает, что если микробы когда-либо существовали на Марсе, у них были подходящие условия.

Однако без доставки образцов на Землю любые выводы останутся предварительными. Только в земных лабораториях можно провести изотопный анализ, изучить микроструктуру пород и проверить наличие органических соединений на уровне, недоступном марсоходам.

Планы по возврату образцов существуют, но их реализация осложняется политикой и бюджетными ограничениями. Тем не менее, именно этот этап может стать решающим.

Где ещё в Солнечной системе ищут жизнь

Хотя Марс остаётся главным кандидатом, он далеко не единственный.

Учёные всё чаще говорят о ледяных спутниках Юпитера и Сатурна — Европе и Энцеладе. Под их ледяной корой скрываются океаны жидкой воды, а на Энцеладе даже зафиксированы гейзеры, выбрасывающие воду и органические молекулы в космос.

Эти миры рассматриваются как одни из самых перспективных мест для поиска современной жизни — пусть и микробной.

Почему поиск жизни — это марафон, а не спринт

История астробиологии показывает: каждое новое открытие рождает больше вопросов, чем ответов. И это нормально.

Даже на Земле жизнь не всегда оставляет однозначные следы. А за её пределами мы имеем дело с незнакомыми условиями, иной химией и, возможно, формами жизни, которые не укладываются в привычные земные представления.

Поиск внеземной жизни — это не охота за сенсацией, а медленное, кропотливое накопление знаний. Возможно, первое доказательство окажется не эффектной фотографией, а скучным набором цифр в научной статье.

Но именно этот момент может навсегда изменить наше понимание Вселенной и места человека в ней.