Современные средства от блох и клещей давно стали неотъемлемой частью заботы о домашних животных. Миллионы владельцев по всему миру регулярно дают своим собакам и кошкам таблетки или используют другие препараты, чтобы защитить их от паразитов. Эти лекарства считаются безопасными и удобными, а их эффективность доказана клинически. Однако новое исследование показывает: у такой защиты может быть скрытая экологическая цена. Учёные обнаружили, что активные вещества популярных препаратов класса изоксазолинов проходят через организм животных и выделяются с фекалиями. В результате химические соединения попадают в почву и могут воздействовать на насекомых, питающихся навозом и органическими остатками. Эти организмы играют ключевую роль в поддержании здоровья экосистем. И если они страдают, последствия могут распространяться гораздо дальше, чем кажется на первый взгляд.

Зимняя Олимпиада всегда ассоциировалась с хрустящим морозным воздухом, сверкающим снегом и идеальными ледовыми трассами. Но климатическая реальность стремительно меняется. Уже сегодня всё больше учёных предупреждают: к середине века значительная часть городов, способных принимать зимние Игры, окажется слишком тёплой и ненадёжной с точки зрения климата. Это не абстрактная угроза будущего. Изменения происходят прямо сейчас — на глазах спортсменов, организаторов и болельщиков.

Ещё недавно казалось, что зимние виды спорта — это территория, где природа сама обеспечивает «инвентарь»: снег, мороз, устойчивый сезон. Но к Олимпиаде-2026 в Милане и Кортина-д’Ампеццо организаторы подходят уже с другим набором тревог и расчётов. В Доломитах на ближайшие две недели запланировано производство около 50 тысяч кубометров искусственного снега — объём, который звучит почти как промышленный проект, а не подготовка к спортивному празднику. И это при том, что Кортина расположена высоко, на отметке около 1816 метров, и исторически не считалась местом, где зима «не справляется». Тем не менее организаторы прямо говорят: искусственный снег должен составить примерно 85% покрытия, чтобы гарантировать спортсменам «самую качественную поверхность», а соревнованиям — честные и безопасные условия. Формулировка правильная и успокаивающая. Но за ней — сложная реальность: потепление климата, сокращение снежных сезонов, скачки температур и всё более тонкая грань между «контролируемой трассой» и «непредсказуемым льдом». В итоге сама способность соревноваться на высоком уровне становится более зависимой не только от подготовки спортсмена, но и от того, где он родился, сколько его команда может платить за тренировки, как быстро умеет перестраиваться — и насколько удачно совпали погода и календарь.

На юге Швеции, в нескольких часах езды от Стокгольма, фермер однажды вытащил из поля странный камень. Он был тяжёлый, неровный, вполне пригодный для того, чтобы стать ступенькой у двери или «вечным» порогом в хозяйстве. Так бы и случилось, если бы мужчина не перевернул находку и не увидел на обратной стороне ряды тонких, ветвистых знаков — руны. Эти символы выглядят так, будто их вырезали ножом по дереву, а потом перенесли на камень. И это почти правда: руническое письмо действительно рождалось из жеста резьбы. Когда на ферму приехал Магнус Кёлльстрём — один из главных специалистов по рунам в Швеции, — вокруг него быстро собрались хозяева, археологи и просто любопытные соседи. Кёлльстрём наклонился к поверхности, замолчал, будто прислушиваясь, и начал читать вслух. Сначала он запнулся на первом слове, затем продолжил — медленно, по слогам, как человек, который вытаскивает смысл из глубины времени. Так впервые за почти тысячу лет прозвучало сообщение, адресованное живым: «Гердер поставил этот камень в память о Сигдьярве, своём отце, муже Эугерд». В такие моменты рунические камни перестают быть музейным объектом. Они становятся голосом. И, что удивительно, подобные находки в Швеции совсем не редкость.

На индонезийском острове Сулавеси археологи обнаружили изображение, которое уже называют одним из самых важных открытий в истории изучения древнего искусства. Это трафаретный отпечаток человеческой руки, выполненный красным пигментом, возраст которого составляет не менее 67 800 лет. По словам исследователей, это самый древний достоверно датированный наскальный рисунок в мире, а его необычная форма — вытянутые, заострённые пальцы, напоминающие когти, — говорит о неожиданно раннем проявлении символического мышления у людей. Открытие не просто сдвигает хронологию искусства на тысячу лет назад. Оно заставляет пересмотреть саму идею о том, где и как возникла человеческая креативность, и ставит под сомнение давнюю теорию о «европейском взрыве» искусства и абстрактного мышления.

На первый взгляд школьный двор — это всего лишь место для перемен, игр и спортивных занятий. Но для учеников начальной школы Valley Primary School and Nursery в Уайтхейвене, на западе Камбрии, он стал гораздо большим. За последние месяцы дети вместе с учителями, родителями и экологами превратили обычное, местами сырое и неухоженное пространство в настоящий уголок дикой природы — с луговыми цветами, живыми изгородями, домиками для птиц и будущим прудом. Этот проект не только изменил внешний облик школьной территории, но и стал важным уроком экологической ответственности, который дети вряд ли забудут. В эпоху утраты биоразнообразия, климатических изменений и учащающихся наводнений такие инициативы показывают, что даже маленькие шаги на локальном уровне могут иметь большое значение.

Мир одержим белком. Протеиновые батончики, порошки, напитки, «суперфуды», добавки — рынок растёт стремительно. За последние десять лет интерес к слову protein в интернете вырос более чем вдвое, а 2025 год стал рекордным по количеству поисковых запросов на эту тему. Люди ищут способы есть «правильно», «полезно» и «эффективно», одновременно заботясь о здоровье, фигуре и, всё чаще, об экологии. Однако существует источник белка, который по-прежнему вызывает у значительной части человечества почти физическое отторжение. Это насекомые. Сверчки, кузнечики, жуки и личинки считаются одними из самых питательных и экологически устойчивых продуктов на планете. Их выращивание требует в разы меньше воды, земли и корма, чем традиционное животноводство. Они выделяют минимальное количество парниковых газов и могут стать важным элементом продовольственной системы будущего. И всё же для большинства жителей Европы и Северной Америки мысль о том, чтобы съесть насекомое, вызывает не интерес, а брезгливость, страх и отвращение. Почему так происходит? Откуда берётся эта реакция — и можно ли её изменить? И главное: можем ли мы позволить себе роскошь игнорировать столь устойчивый источник пищи в условиях климатического и экологического кризиса?

Когда речь заходит об акулах, воображение обычно рисует образы хищников, рассекающих океанские глубины под тревожную музыку из фильмов. Эти существа ассоциируются с опасностью, скоростью и первобытным страхом. Но в одном из самых спокойных и зелёных пригородов Глазго скрывается совсем другая история — история акулы, которая жила сотни миллионов лет назад и была найдена не в экзотических тропиках, а в небольшом шотландском городке Бёрсден. Эта находка не только поразила учёных, но и превратилась в важную часть местной идентичности. Сегодня, спустя более сорока лет после открытия, жители Бёрсдена хотят сделать всё возможное, чтобы о «своей» акуле не забыли будущие поколения.

Когда в декабре 2025 года в бразильском Белене проходил климатический саммит COP30, от Соединённых Штатов на нём почти не было официальных представителей. Ни президент, ни члены его администрации не участвовали в переговорах. Зато там активно звучал голос Калифорнии — в лице губернатора Гэвин Ньюсом. На протяжении нескольких дней Ньюсом открыто критиковал климатическую политику Белого дома, называл Дональда Трампа «инвазивным видом» в мировой политике и подчёркивал: если федеральные власти отступают от борьбы с климатическим кризисом, Калифорния готова занять их место как надёжный и последовательный партнёр. Главным аргументом губернатора стала энергетика — та сфера, где «Золотой штат» за последние годы прошёл путь, который эксперты уже называют крупнейшим преобразованием энергетической системы за сто лет.

Лето 2026 года должно стать историческим: Северная Америка впервые примет Чемпионат мира по футболу сразу в трёх странах — США, Канаде и Мексике. Уже весной в Вашингтоне состоится жеребьёвка, а миллионы людей по всему миру готовятся к путешествиям, бронируют гостиницы и мечтают увидеть любимые команды на величайшем спортивном событии планеты. Однако вместе с глобальным азартом набирает обороты и другое явление — экстремальная жара, штормы, ухудшение качества воздуха и климатические риски, которые могут изменить привычный ход мирового футбольного праздника. Организаторы давно готовятся к этим вызовам, но не всё подвластно планированию: природа может вмешаться в любой момент. Эксперты предупреждают, что в 2026 году погода может стать не менее важным фактором, чем тактика команд. А финансовые потери для болельщиков, городов-организаторов и FIFA могут исчисляться миллионами.

Зимний пейзаж на склонах горы Дзадзё в северной Японии — зрелище, которое невозможно спутать ни с чем другим. Огромные, покрытые толстенными слоями изморози ели превращаются в фантастических созданий, будто вышедших со страниц мифов. Их называют дзюхё, или «снежные монстры» — уникальный природный феномен, возникающий только при редчайшем сочетании атмосферных условий. Но эта завораживающая красота стремительно исчезает. Ученые и местные жители всё чаще задаются вопросом: можно ли вернуть снеговых великанов к жизни, или они вскоре останутся лишь на старых фотографиях?

Как защитить самый большой тропический лес планеты, если государственные структуры оказываются слишком далеко и слишком поздно? В Колумбийской Амазонии этот вопрос давно перестал быть теоретическим. В условиях, где сталкиваются интересы нелегальных добытчиков золота, лесорубов и группировок, контролирующих выращивание коки, представители коренных народов создали собственную форму защиты — ненасильственную и основанную на общинных традициях.

Амазонка — это не просто зелёный океан деревьев, это живое сердце планеты. Лес, который дышит, очищает воздух, удерживает влагу и хранит неисчислимое количество форм жизни. Но сегодня этот гигант умирает не от старости и не от пожаров — его разрывают на части люди, охваченные золотой лихорадкой. В Перу, одном из самых богатых биологическим разнообразием государств мира, нелегальные золотодобытчики уже уничтожили около 140 000 гектаров леса. Для сравнения — это площадь, равная почти всему Лондону. И процесс не просто продолжается: он ускоряется.

Венеция — город, где прошлое и настоящее переплетаются в каждом канале, в каждой тени старинного палаццо, в каждом шёпоте прилива. Город, которому суждено жить в постоянной борьбе с водой: иногда ласковой, отражающей купола и мосты, а иногда разрушительной и безжалостной. В ноябре 2019 года Венеция вновь оказалась на грани — сильный циклон, полнолуние и сиrocco соединились в идеальный шторм. Вода поднялась почти на два метра, затопив 85% исторического центра. Это было второе по силе наводнение в истории города после знаменитой Acqua Granda 1966 года. Среди множества утрат того страшного ноября были и книги. На первый взгляд — всего лишь вещи, бумага, ткань. Но на самом деле — культурная память, духовный фундамент цивилизации. И именно книги стали главными героями проекта фотографа Патриции Зелано, которая отправилась в затопленную Венецию, чтобы спасти и сохранить то, что, казалось бы, уже потеряно.

Предрассветный Сент-Джорджес, столица Гренады, окутан влажным воздухом. На улицах — тысячи людей, покрытых маслом и сажей. В руках — цепи, на головах — рога, в ушах — гул морских раковин. Это Jab Jab, утреннее шествие, открывающее карнавал Spicemas. Традиция уходит корнями в колониальное прошлое, в эпоху рабства. Маскарадники изображают демонические образы, которыми колонизаторы пугали и унижали рабов. Но вместо страха — смех и сила. Оскорбление превращается в оружие, а цепи — в символ свободы. Сегодня Jab Jab — это не только праздник, но и манифест стойкости. И именно эта энергия нужна острову, переживающему последствия климатической катастрофы.

Вы когда-нибудь задумывались, почему начало весны одни отмечают 1 марта, а другие — только в день весеннего равноденствия? Или почему лето для кого-то стартует 1 июня, а для других — только с летнего солнцестояния? 🤔 Оказывается, у каждого времени года есть две даты рождения. Всё зависит от того, о каком календаре мы говорим — метеорологическом или астрономическом. И хотя на первый взгляд это кажется мелочью, различие между ними многое рассказывает о том, как человек смотрит на природу: то ли через объектив науки, то ли через небесные часы, по которым Земля вращается вокруг Солнца. Давайте разберёмся, почему у весны и лета, осени и зимы — по два начала, и что это значит для нас.

XX век вошёл в историю как эпоха стремительного роста и неутомимой жажды ресурсов. Мы вырубали леса, осушали болота, распахивали степи — всё ради того, чтобы накормить растущее население. Казалось, земля не выдержит такой нагрузки. Но сегодня учёные отмечают удивительный поворот: человечество, похоже, уже прошло «пик сельскохозяйственных земель». Это значит, что общее количество используемых для сельского хозяйства территорий начало снижаться. Поля превращаются в луга, пастбища зарастают кустарником и деревьями, а дикие животные возвращаются туда, где их давно не видели.