На протяжении многих лет ученые спорят о том, меняется ли скорость глобального потепления. Сам факт повышения температуры на планете уже давно не вызывает сомнений: большинство климатологов согласны, что человеческая деятельность, прежде всего сжигание ископаемого топлива, приводит к накоплению парниковых газов и постепенному нагреву атмосферы. Но один вопрос продолжает вызывать дискуссии: нагревается ли Земля быстрее, чем раньше? Новое исследование, опубликованное в научном журнале Geophysical Research Letters, утверждает, что ответ — да. Согласно его результатам, за последнее десятилетие темпы глобального потепления заметно ускорились. Если выводы ученых окажутся верными, человечество может достичь опасных климатических порогов значительно раньше, чем предполагалось ранее.

В Южном океане завершается история одного из самых необычных ледяных гигантов современности. Айсберг A23a, который на протяжении многих лет считался крупнейшим в мире, находится на последних этапах своего существования. После почти сорока лет странствий он распался на множество фрагментов и теперь быстро тает в относительно тёплых водах южной части Атлантического океана. Учёные считают, что остатки ледяной глыбы могут исчезнуть уже в ближайшие недели. Хотя айсберги всегда рано или поздно тают, судьба A23a привлекла особое внимание исследователей. Его необычайно долгий путь, огромные размеры и сложная траектория движения сделали этот айсберг своеобразной природной лабораторией. Наблюдая за тем, как он разрушался, учёные надеются лучше понять процессы, которые происходят с ледяными шельфами Антарктиды и могут влиять на глобальный климат.

Зима обычно ассоциируется с чем-то довольно предсказуемым: холодом, снегом, короткими днями и устойчивыми морозами. Однако последние годы всё чаще показывают, что привычные представления о сезонах постепенно меняются. Недавняя зима в Соединённых Штатах стала ярким примером того, как климатические изменения могут создавать парадоксальные ситуации: одновременно происходят и сильные морозы, и рекордное тепло. На первый взгляд это звучит противоречиво. Для миллионов людей на востоке страны эта зима казалась исключительно холодной. Они неделями сталкивались со снегом, ледяным дождём и арктическими вторжениями воздуха. Но если посмотреть на климатическую картину всей страны целиком, результат оказывается неожиданным: несмотря на холодные эпизоды, зима в целом стала одной из самых тёплых за всю историю наблюдений. Этот контраст — холод на востоке и необычное тепло на западе — даёт важное представление о том, как может выглядеть климат будущего.

Повышение уровня мирового океана уже давно считается одним из самых заметных и опасных последствий глобального изменения климата. Миллионы людей по всему миру живут на побережьях, где даже небольшое увеличение уровня воды может привести к разрушительным наводнениям, эрозии берегов и постепенной потере суши. Однако новое научное исследование показало, что проблема может быть ещё серьёзнее, чем предполагали ранее. Согласно свежей работе международной группы учёных, уровень моря вдоль мировых побережий может быть значительно выше, чем считалось в предыдущих оценках. В некоторых регионах расхождение достигает более трёх футов, то есть почти одного метра. Если эти выводы подтвердятся, многие прогнозы о последствиях подъёма океана для городов и островов окажутся слишком оптимистичными. Исследование поднимает тревожный вопрос: возможно, человечество уже недооценивает масштабы угрозы, и последствия изменения климата для прибрежных территорий могут наступить раньше, чем ожидалось.

Для миллионов американцев нынешняя зима запомнится как одна из самых суровых за последние годы. Мощные снегопады, ледяные дожди, рекордные сугробы на северо-востоке страны — казалось бы, всё это опровергает разговоры о потеплении. Однако новые данные показывают иную картину: в большинстве крупных городов США зима стала заметно короче. Согласно анализу независимой научно-коммуникационной организации Climate Central, в 80% исследованных городов страны продолжительность зимы сократилась по сравнению с концом XX века. В среднем по 195 городам холодный сезон сегодня длится на девять дней меньше, чем в период с 1970 по 1997 годы. Этот парадокс — более короткая зима на фоне отдельных экстремально холодных эпизодов — иллюстрирует сложность климатических процессов и то, как легко отдельные события могут вводить в заблуждение.

В самом сердце Африки, среди труднопроходимых болот и тропических лесов бассейна реки Конго, скрывается один из крупнейших на планете природных хранилищ углерода. На протяжении тысячелетий здесь формировались мощные торфяные залежи — слои частично разложившихся растений, в которых заперты гигантские объёмы органического углерода. Долгое время считалось, что этот «углеродный сейф» стабилен и почти не участвует в современном обмене веществ атмосферы. Однако новое исследование учёных из Швейцарии и их международных коллег показывает: система может быть менее герметичной, чем предполагалось. Два крупных озера с так называемой чёрной водой в бассейне Конго выделяют в атмосферу углекислый газ, и значительная его часть — это углерод, сформировавшийся тысячи лет назад. Это открытие меняет представления о роли африканских торфяников в глобальном климатическом балансе.

Стихийные бедствия обычно приходят с громом и молниями. Ураганы срывают крыши, штормы затапливают города, лесные пожары пожирают гектары леса за считанные дни. К таким катастрофам готовятся заранее: строят дамбы, разрабатывают системы оповещения, закупают технику. Но существует другой тип кризиса — тихий, почти незаметный. Он не разрушает дома в одночасье и не попадает на первые полосы новостей. Он медленно, год за годом, изменяет саму основу жизни прибрежных регионов — пресную воду. Речь идёт о проникновении солёной воды в источники, которые веками обеспечивали людей питьём и позволяли выращивать пищу. Сегодня от Западной Африки до юга США солёная вода постепенно вытесняет пресную. Это явление называют солёной интрузией — и оно становится одной из самых недооценённых климатических угроз XXI века.

Река Колорадо начинается далеко на севере, среди холодных горных ручьёв, питаемых снегом Скалистых гор. Весной талые воды собираются в потоки, которые постепенно превращаются в одну из важнейших водных артерий Северной Америки. По пути на юг река обеспечивает питьевой водой мегаполисы, орошает сельскохозяйственные поля, вращает турбины гидроэлектростанций и поддерживает промышленность. Но в 2026 году эта жизненно важная система вновь оказалась под угрозой. Зимний сезон в верховьях бассейна Колорадо оказался необычно тёплым и сухим. Снеговой покров — главный источник весеннего притока воды — составляет примерно половину от нормы. В феврале показатели соответствуют декабрю, а не середине зимы. И даже ожидаемые снегопады в ближайшие недели вряд ли смогут компенсировать дефицит, накопленный за долгие недели без осадков. Это означает одно: весной вниз по течению придёт меньше воды. А семь штатов, зависящих от Колорадо, уже много месяцев не могут договориться о том, как делить стремительно сокращающийся ресурс.

В лунном свете национального парка Джошуа-Три причудливые силуэты этих деревьев выглядят почти человеческими. Их раскинутые ветви, изогнутые и взметнувшиеся к небу, словно руки, давно стали символом юго-запада США — пейзажем калифорнийской мечты, свободы и пустынной романтики. Но за этой живописной картиной скрывается тревожная реальность. По прогнозам учёных, к концу XXI века до 80% естественной среды обитания деревьев Джошуа может исчезнуть из-за изменения климата. И теперь исследователи, племенные общины и власти Калифорнии пытаются найти способ сохранить вид — даже если для этого придётся изменить его генетическое будущее или переселить за пределы исторического ареала.

На открытках Книсна выглядит как воплощение мечты: лазурная лагуна, белые пляжи, густые леса и мягкий морской климат. Этот город на знаменитом Садовом маршруте Южной Африки давно стал излюбленным местом отдыха и жизни для обеспеченных пенсионеров, туристов и владельцев гостиниц. Однако за идиллическим фасадом скрывается тревожная реальность. Власти уже объявили режим бедствия из-за угрозы так называемого «дня ноль» — момента, когда водопроводные краны могут полностью пересохнуть. Для примерно 100 тысяч жителей региона это не абстрактный сценарий, а вполне осязаемая перспектива ближайших месяцев.

Леса на планете переживают тихую, но масштабную трансформацию. На первый взгляд может показаться, что с ними всё в порядке: во многих регионах деревья растут быстрее, леса визуально «зеленеют», а площадь древесного покрова местами даже увеличивается. Однако за этим внешним благополучием скрывается тревожная тенденция. Новое глобальное исследование показывает, что леса становятся проще, однороднее и гораздо уязвимее к будущим потрясениям — от климатических экстремумов до болезней и вредителей. Учёные проанализировали данные более чем по 31 000 видам деревьев со всего мира и пришли к выводу: экосистемы всё чаще захватываются быстрорастущими видами, тогда как медленно растущие, долгоживущие деревья — основа устойчивых лесов — постепенно исчезают. Эти изменения уже сейчас подрывают способность лесов накапливать углерод, поддерживать биоразнообразие и стабилизировать окружающую среду, особенно в тропических регионах, где сосредоточено наибольшее количество жизни на Земле.

Возвращение Дональда Трампа в Белый дом в 2025 году стало не просто сменой политического курса, но и резким разворотом в сфере охраны окружающей среды. За первый год его второго президентского срока Агентство по охране окружающей среды США (EPA) оказалось в центре масштабной трансформации, которую экологи и бывшие чиновники называют беспрецедентной. Речь идёт не о точечных изменениях, а о системном демонтаже экологических правил, формировавшихся десятилетиями. По оценкам независимых аналитиков, за год EPA инициировало около семидесяти действий, направленных на ослабление или отмену природоохранных норм. Это означает в среднем больше одного шага в неделю. Последствия этих решений, по мнению экспертов, могут напрямую отразиться на здоровье миллионов американцев, качестве воздуха и питьевой воды, а также ускорить глобальное потепление.

В последние годы новости о белых медведях почти всегда звучат одинаково тревожно: морской лёд тает, сезон охоты сокращается, звери худеют, самки реже приносят детёнышей. Эти тенденции хорошо задокументированы, например, в районах Baffin Bay и Hudson Bay, где медведям всё сложнее добывать тюленей — их главный «энергетический банк». Но в Арктике есть место, которое будто бы выбивается из общей картины. Группа исследователей, работавших в районе Barents Sea, обнаружила: у популяции белых медведей на архипелаге Svalbard за несколько десятилетий, несмотря на резкое сокращение льда, в среднем улучшились показатели упитанности. То есть звери стали «жирнее и крепче» — по крайней мере, если судить по телесным измерениям и индикаторам состояния организма. Эта новость быстро разошлась по медиа, но её смысл легко исказить. «Медведи справились» — слишком простой вывод. На самом деле исследование говорит о другом: влияние изменения климата не везде проявляется одинаково, а животные иногда способны временно компенсировать потери за счёт гибкости поведения. Важно понять, как именно это происходит — и насколько надолго хватит такой «подушки безопасности».

В декабре 2015 года в Париже произошло событие, которое многие называли поворотным моментом в истории глобальной климатической политики. Почти 200 стран подписали международное соглашение, цель которого — предотвратить самые разрушительные последствия изменения климата. Документ стал известен как Парижское климатическое соглашение и с тех пор превратился в основу всей мировой климатической архитектуры. Прошло более десяти лет, но вопросы вокруг этого соглашения остаются столь же острыми. Почему именно 1,5 °C стало ключевой границей? Что реально обещали страны — и что они выполнили? И означает ли всё происходящее сегодня, что мир уже проиграл климатическую гонку?

Около 700 миллионов лет назад наша планета выглядела совершенно иначе, чем сегодня. Земля была почти полностью скована льдом: континенты, моря и океаны оказались скрыты под многометровым ледяным панцирем. Этот период геологи называют криогением, а его самые суровые фазы — эпохой так называемой «Земли-снежка» (Snowball Earth). Долгое время считалось, что даже в эти экстремальные времена океаны оставались относительно «мягкой» средой, где температура воды колебалась около точки замерзания. Однако новое исследование, опубликованное в журнале Nature Communications, переворачивает это представление. Согласно выводам международной группы учёных, температура океана в разгар одного из таких ледниковых периодов могла опускаться до минус 15 градусов Цельсия — холоднее, чем где-либо в мировом океане сегодня. Эти данные не только устанавливают новый температурный «анти-рекорд» в истории планеты, но и заставляют по-новому взглянуть на один из главных вопросов эволюции: как жизнь вообще смогла пережить такие условия?

Мощный зимний шторм, обрушившийся на США в январе, вновь стал поводом для политических заявлений, которые напрямую противоречат современной климатической науке. Президент США Donald Trump, комментируя экстремальные морозы и снегопады, заявил, что происходящее якобы является доказательством того, что глобального потепления не существует. Однако учёные утверждают обратное: подобные экстремальные зимние явления не только не опровергают изменение климата, но в ряде случаев могут становиться более вероятными именно из-за него. Чтобы понять почему, необходимо разобраться в том, как работает климатическая система планеты и почему одиночные погодные события нельзя вырывать из контекста.

Мир вступил в новую эпоху, которую учёные всё чаще называют эпохой глобального водного банкротства. Это не метафора и не журналистское преувеличение, а попытка описать реальность, в которой человечество систематически потребляет больше пресной воды, чем природа способна восполнить. Согласно докладу United Nations University, ситуация достигла такого масштаба, что привычные термины вроде «водный кризис» или «водный стресс» больше не отражают глубину проблемы. Мы имеем дело не с временным сбоем, а с долговременным изменением глобального водного баланса — с последствиями, которые во многих регионах уже невозможно полностью обратить вспять.

Когда мы говорим об угрозах для океана, чаще всего на ум приходят потепление воды, закисление, загрязнение пластиком или исчезновение коралловых рифов. Однако учёные всё чаще предупреждают о менее заметной, но не менее опасной проблеме — внезапной потере света под водой. Эти события, получившие название «морские тёмные волны», способны на дни, недели и даже месяцы погружать морское дно в почти полную темноту, нарушая привычную жизнь целых экосистем. В отличие от постепенного ухудшения прозрачности воды, о котором экологи говорят десятилетиями, тёмные волны возникают резко. Они могут быть кратковременными, но их последствия нередко оказываются долговременными. Новое международное исследование впервые предложило системный подход к изучению таких явлений, показав, что океан может переживать своего рода «подводные отключения света» — и для морской жизни это не проходит бесследно.

Когда исчезают леса, комары никуда не уходят. Они приспосабливаются. И всё чаще — кусают людей. На первый взгляд связь между вырубкой лесов и ростом опасных инфекций может показаться неочевидной. Однако новое исследование, проведённое в Бразилии, показывает: разрушение природных экосистем незаметно, но радикально меняет поведение комаров, заставляя их всё чаще выбирать человеческую кровь вместо крови диких животных. Этот сдвиг может существенно повысить риск распространения таких заболеваний, как денге, вирус Зика и жёлтая лихорадка, особенно в районах, где города и деревни вплотную подступают к остаткам тропических лесов.

Полярные регионы Земли — Арктика и Антарктика — нагреваются быстрее, чем любая другая часть планеты. Ледяной покров тает, океаны поднимаются, а привычные экосистемы меняются на глазах. Ученые давно знают, что эти изменения будут масштабными, но ключевой вопрос остается открытым: какие формы жизни смогут выжить в новых условиях и каким станет мир после того, как лед отступит? Ответы на эти вопросы ищет океанолог-микробиолог Эллисон Фонг — исследовательница морских микробов и участница экспедиций National Geographic. Ради крошечных, почти невидимых глазу организмов она готова на экстремальные условия: сухой гидрокостюм, около 36 килограммов аквалангического снаряжения и погружение под ледяную толщу Арктического океана, где над головой нависает ледяная плита толщиной до восьми метров. В руках у нее — устройство, напоминающее увеличенную пипетку или «гигантскую спринцовку», с помощью которой она собирает тончайшую пленку жизни с нижней стороны ледяной глыбы.