Каждую зиму в течение короткого промежутка времени скалы национального парка Yosemite National Park превращаются в сцену для одного из самых завораживающих природных спектаклей. В течение нескольких минут на закате водопад Horsetail Fall, струящийся по гранитной стене El Capitan, вспыхивает ярко-оранжевым светом, будто по скале течёт расплавленная лава. Это явление известно как «огненный водопад» Йосемити — Firefall. Несмотря на то что феномен полностью естественный, он выглядит почти мистическим. Но за магией стоит точная комбинация географии, физики света и погодных условий.

Остров Рапа-Нуи, более известный как остров Пасхи, давно стал символом загадки и драматической истории. Огромные каменные статуи моаи, возвышающиеся на фоне бескрайнего Тихого океана, породили множество теорий — от героических до апокалиптических. На протяжении десятилетий остров приводили в пример как «предупреждение человечеству»: якобы местные жители сами уничтожили свои леса, истощили ресурсы и довели общество до краха ещё до прихода европейцев. Однако новые исследования показывают, что история Рапа-Нуи значительно сложнее. Учёные обнаружили, что примерно в середине XVI века остров пережил мощную и продолжительную засуху, длившуюся более ста лет. Этот климатический шок существенно изменил образ жизни островитян, их религиозные практики и социальную структуру. Но вместо полного распада общество продемонстрировало поразительную устойчивость и способность к адаптации.

На фоне бескрайнего моря, среди скал и лугов, где ветер пахнет солью и водорослями, существует место, где почти нет людей, но тысячи птиц. Остров Скомер, расположенный у юго-западного побережья Уэльса, вновь открывает двери для тех, кто готов провести здесь несколько месяцев — бесплатно жить, работать и стать частью уникального природоохранного эксперимента. Единственное условие звучит необычно: нужно считать тупиков. Для одних это кажется странным, для других — мечтой. Ведь речь идёт не о туристической поездке, а о редкой возможности пожить на одном из самых красивых и диких островов Великобритании, полностью погрузившись в жизнь природы.

Ранним утром в первый день нового года капитан Эрика Риттер просыпается ещё до рассвета в небольшой хижине на реке Оклоуаха во Флориде. Этот дом построил её дед в 1937 году из сосновых брёвен и кипарисовой древесины, добытой в соседних болотах. Сегодня Риттер управляет экскурсионным понтонным судном с поэтичным названием The Anhinga Spirit и готовится к череде рейсов без перерыва. Обычно пассажиры просят отвезти их вверх по течению — туда, где ещё сохранились фрагменты дикой Оклоуахи: извилистая, питаемая источниками река, укрытая зелёным сводом леса, где пальмы склоняются над водой, а аллигаторы неподвижно дремлют у берегов. Но с осени маршруты изменились. Всё больше людей хотят увидеть то, что оставалось скрытым под водой более полувека — затопленный участок реки, исчезнувший в 1968 году из-за федерального проекта, известного как Кросс-флоридский баржевый канал.

Введение нового сбора в размере 100 долларов для иностранных туристов, посещающих национальные парки США, уже в первые недели обернулось очередями на въездах, конфликтами с посетителями и растущим недовольством среди сотрудников парков. Работники Национальной службы парков предупреждают: эта мера рискует надолго оттолкнуть гостей со всего мира от одних из самых знаменитых природных ландшафтов планеты. Новая система оплаты вступила в силу 1 января по решению администрации президента Дональд Трамп. Она предусматривает дополнительный сбор для всех нерезидентов США при посещении 11 наиболее популярных национальных парков страны — включая Гранд-Каньон, Йеллоустон и Эверглейдс. Параллельно годовой абонемент для иностранцев подорожал более чем втрое — с 80 до 250 долларов.

На первый взгляд кажется, что это кадры из Альп или Исландии: ослепительно белые холмы, ровные плато, будто припорошённые свежим снегом, и люди, идущие по ним в яркой одежде. Но стоит присмотреться — и иллюзия начинает трескаться. Здесь нет холода, нет льда и нет гор. Перед нами промышленный полигон, заполненный отходами мраморной промышленности. Место, которое в последние годы неожиданно стало туристической сенсацией и декорацией для свадебных фотосессий, клипов и роликов в соцсетях. Речь идёт о Кишангархской свалке мраморных отходов, расположенной неподалёку от города Кишангарх в индийском штате Раджастхан, примерно в ста километрах от столицы штата — Джайпур. Этот регион известен как крупнейший мраморный рынок Азии, и именно здесь уже несколько десятилетий аккумулируются побочные продукты камнерезного производства. Со временем они создали пейзаж, который одновременно завораживает и пугает.

В южной Патагонии, у подножия величественных гранитных вершин массива Фицрой, есть тропа, которую знает почти каждый, кто приезжает в аргентинский Эль-Чальтен. Маршрут к Лагуне де лос Трес — изумрудному озеру в окружении ледников и скал — считается классикой. Но мало кто задумывается, какой след оставляют по ней тысячи ног каждый день, и как вообще должны выглядеть тропы, чтобы и людей вести к красоте, и саму природу не разрушать. И ещё меньше людей знают имена тех, кто сегодня во всём мире переизобретает искусство создания троп. Их работа почти незаметна — и именно в этом её высший пилотаж.

На юге канадской провинции Нью-Брансуик, где суровые приливы заливают побережье дважды в сутки, скрыта одна из самых необычных прогулок Северной Америки. Байофанди — это место, где океан сам решает, когда подарить путь, а когда поглотить его обратно. Тот, кто хочет попасть на остров Министрис, должен подчиниться ритму приливов и отливов: пройти по полосе морского дна, которая существует всего несколько часов. Туристы часто рассказывают, что ещё за километр до побережья чувствуют запах соли. Когда море отступает, обнажённая дорога из песка и гравия тянется почти на километр — будто приглашая пройти туда, где несколько часов назад бушевали волны. Прилив же возвращается со скоростью, которая удивляет даже местных: в считаные минуты путь исчезает под шестиметровым столбом ледяной воды.

Каждый год северные горные города замирают в ожидании зимы: открываются канатки, оживают замёрзшие поселки, к склонам устремляются первые любители снега. Но реальность уже давно другая — зима больше не гарантирована. Сезоны становятся короче, погода всё капризнее, а снежная линия неумолимо ползёт вверх. На этом фоне всё больше курортов понимают: выжить поможет только переход к более экологичным решениям. И речь уже не только о том, как они используют энергию, но и о том, как мы, туристы, добираемся до гор, что покупаем, что арендуем и какие привычки привозим с собой. Сегодня доля выбросов от перелётов и трансферов может составлять до 75% углеродного следа всей поездки. Добавьте к этому горы снаряжения, которые мы покупаем — и ещё 10–16% выбросов оказываются «спрятаны» в наших лыжах, ботинках, куртках и шлемах. Поэтому устойчивый отдых — это не абстрактная идея, а набор конкретных действий. Ехать поездом. Арендовать оборудование вместо покупки. Выбирать курорты, которые сами пытаются стать «чище». И такие места действительно есть.

Ещё несколько лет назад на карте науки существовало белое пятно — участок реки Сантьяго на востоке Эквадора, окружённый непролазными джунглями, без дорог, без научных станций, без точных данных о жизни под мутной водой. Местные шира — представители народа, который веками живёт в глубине Амазонии, — знали эти воды лучше любого специалиста, но для остального мира река оставалась фактически неизученной. Сегодня ситуация начала меняться: жители небольшого поселения Капутна — всего 145 человек — стали соавторами научной работы, которая впервые описывает удивительное разнообразие рыб здешних вод. Их путь к этому научному открытию начинался, как и наш, с деревянной лодки на стремительном течении. Чтобы добраться до Капутны, приходится два дня добираться автобусами и грузовиками до города Тивинца, а оттуда — только по воде. Сантьяго остаётся единственной артерией, связывающей эту общину с остальным миром. У народов Амазонии есть легенда: раньше, когда лодки ещё не имели моторных двигателей, нижние участки реки были опасны — якобы некий водоворот «пожирал» каноэ чужаков. Из-за этой истории место и получило название Капутна — «место стремительной воды». И прибывая сюда, начинаешь понимать, почему такие рассказы могли появиться.

В Стамбуле есть множество звуков, которые запоминаешь с первых минут: гул трамвая по Истиклялю, размеренный стук паромов, перекличка чаек над Босфором. Но есть ещё один — мягкое, почти неслышное мурлыканье, возникающее буквально на каждом шагу. В городе, где живут более 15 миллионов человек, ежедневно соседствуют примерно 250 тысяч уличных кошек, и их присутствие настолько естественно, что уже давно стало неотъемлемой частью городской культуры. Стамбул принято описывать как место, соединяющее Европу и Азию. Но есть и другое, менее официальное определение, которое с лёгкой улыбкой используют местные жители и туристы, — «Catstanbul», город кошек. Впрочем, в этой шутке слишком много правды.

Высоко над долиной Шамони, среди суровых скал французских Альп, когда-то простиралось поистине величественное чудо — ледник Mer de Glace, что в переводе с французского значит «море льда». Он был не просто геологическим образованием, а живым существом — дышащим, грохочущим, сверкающим под солнцем, словно замерший океан. В XIX веке это ледяное царство манило художников, поэтов и романтиков. Его холодная красота пробуждала в человеке чувство благоговейного страха, то самое ощущение, которое философы того времени называли «сублимным» — величественным и пугающим одновременно. Именно здесь, среди волн из застывшего льда, юная Мэри Шелли обрела вдохновение для своего готического шедевра — «Франкенштейн, или Современный Прометей». Но если бы писательница поднялась к этому месту сегодня, спустя два столетия, её ожидало бы не чудо природы, а тревожное предупреждение. От некогда могучего моря льда остались лишь серые осыпи и журчание талых ручьев — следы того, как планета меняется под воздействием человека.

Вода — друг или враг? Для жителей Нидерландов этот вопрос давно не риторический. В стране, где почти треть территории лежит ниже уровня моря, с водой не спорят — с ней договариваются. И чем быстрее поднимается уровень океана, тем смелее становятся архитекторы, инженеры и экологи, превращая саму стихию в союзника. Именно так родилась идея, которая сегодня вызывает интерес по всему миру — плавающие дома. Не фантастические виллы для избранных, а реальные, устойчивые и доступные жилища, способные пережить наводнения и штормы, не покидая привычного комфорта.

Если вам кажется, что истории о динозаврах — это удел детских энциклопедий, пластиковых моделей и мультфильмов с яркими ящерами, то стоит взглянуть на карту Канады. В провинции Альберта взрослым разрешено не просто смотреть на доисторические кости — их можно трогать, искать и даже выкапывать собственными руками. Здесь, в сердце канадских «Плохих земель» — сурового, безлесного края на юге провинции, — земля словно разверзлась, обнажив свои древние страницы. Сотни тысяч лет ветра и ледники превратили эту территорию в фантастический пейзаж: холмы, словно складки огромного одеяла, прорезаны каньонами, а посреди степей возвышаются каменные колонны — загадочные «худу», увенчанные шляпами из песчаника. Когда-то французские трапперы назвали этот край badlands — «плохими землями». Для охотников на меха они действительно были бесплодными и труднопроходимыми. Но для учёных эти земли оказались настоящим раем. Ведь именно здесь под слоями глины и известняка покоятся останки древнего мира — доисторического царства динозавров, населявшего Землю 76 миллионов лет назад.

Когда Шерил Мёрдок вечером возвращается домой, она идёт не по дороге с гулом моторов, а по узким тенистым улочкам, где вместо шума машин слышно пение птиц и разговоры соседей. Свет гирлянд мягко отражается от белых стен домов, воздух пропитан ароматом жасмина и свежеиспечённого хлеба. Вокруг играют дети, кто-то смеётся на террасе кафе, звучит музыка уличного музыканта. И хотя всё это происходит в Аризоне, Шерил улыбается: «Каждый раз, проходя по этой улице, я думаю — будто снова оказалась в Греции».

Представьте себе изысканный ужин в одном из лучших ресторанов мира. На белоснежной тарелке — десерт, тонкий, как облако, с ароматом цитрусов и кислинкой, напоминающей лимонный сорбет. Официант мягко произносит: «А это — мороженое с муравьями». Вы удивлены? Учёные тоже были — но не меньше вдохновлены.

Карибский регион давно ассоциируется с райскими пляжами, бирюзовым морем и бесконечным потоком туристов. Однако за этой яркой картинкой скрывается проблема, о которой стараются не писать в рекламных буклетах: мусор. Острова, чья экономика почти полностью зависит от туризма, сегодня буквально задыхаются под горами отходов. С каждым новым рекордом по числу гостей нагрузка на и без того слабые системы утилизации только растёт.

Представьте точку на карте: в самом сердце Южной Атлантики, окружённая миллионами квадратных километров воды, где ближайший населённый пункт находится за две с половиной тысячи километров. Это — Тристан-да-Кунья, самый удалённый населённый остров планеты. Здесь всего около двух сотен жителей, один крошечный посёлок с поэтичным названием Эдинбург семи морей и океан — вечный сосед, кормилица и испытание. Жизнь здесь полностью зависит от моря. Сотни лет океан кормил островитян рыбой, дарил средства к существованию. Но именно лобстер, колючий краб-омар с длинными усами, стал для них и символом, и основным источником дохода.