В океане скрывается огромное количество организмов, о существовании которых люди до сих пор почти ничего не знают. Многие из них настолько малы, что увидеть их можно только с помощью микроскопа, однако их влияние на экосистемы может быть огромным. Недавнее исследование показало, что один из таких почти невидимых организмов может играть важную роль в борьбе с токсичными водорослями. Учёные обнаружили новый вид морского гриба, который заражает и уничтожает водоросли, вызывающие опасные цветения воды. Открытие было сделано международной группой исследователей под руководством специалистов из Йокогамского национального университета в Японии. Новый организм получил название Algophthora mediterranea. По словам учёных, этот гриб может оказаться одним из естественных механизмов, сдерживающих распространение вредных водорослей в океане.

Пустыню Атакама в Чили часто называют самым сухим местом на Земле. В некоторых её районах дожди не фиксировались десятилетиями, а то и столетиями. Почва здесь пропитана солями, ультрафиолетовое излучение достигает экстремальных значений, а перепады температуры между днём и ночью могут быть резкими и беспощадными. Пейзаж выглядит почти инопланетным — именно поэтому Атакаму нередко используют как модель для исследований возможной жизни на Марсе. На первый взгляд кажется, что в таких условиях выжить практически невозможно. Однако новое исследование показало: под поверхностью этой «мертвой» земли скрывается удивительно разнообразный мир. Международная команда учёных во главе с исследователями из Университета Кёльна обнаружила, что даже в ультрасухих зонах пустыни процветают крошечные почвенные нематоды — микроскопические круглые черви, играющие ключевую роль в экосистемах. Эти открытия не просто расширяют знания о жизни в экстремальных условиях. Они заставляют по-новому взглянуть на биоразнообразие засушливых регионов и на то, насколько хрупкими могут быть такие системы в эпоху усиливающейся глобальной аридизации.

В Восточной Гренландии под ногами скрипел наст, а воздух резал лицо, как наждак. Минус двадцать — температура, при которой даже простые вещи вроде застегнуть карабин превращаются в маленькую борьбу. До места погружения команда добиралась почти час: часть пути пешком, часть — на снегоходе, который тянул за собой сани, нагруженные всем, что нужно для дня на льду. Баллоны, регуляторы, страховочные тросы, запасные инструменты, ледобуры, камеры, еда, аптечки — это не прогулка к красивому кадру, это экспедиция, где ошибка редко бывает «небольшой». Фотограф Алекс Доусон привык работать под водой, но арктическое погружение — отдельный жанр риска. Здесь нет привычной линии берега, нет «всплыву и сориентируюсь». Над головой — паковый лёд, бесконечная белая крыша, которую ветер и течение двигают и ломают по собственным правилам. И единственный путь назад — маленькое отверстие, вырезанное в толще льда вручную. Сначала его ещё нужно сделать. Несколько часов команда вырубала вход — небольшой треугольник в почти метровой толщине льда. Из него выгребали шугу, стараясь очистить воду так, чтобы можно было нырнуть, не застряв в каше из снега и льдин. Доусон, в сухом костюме, капюшоне и плотных перчатках, пошёл первым. Он скользнул в воду через этот «люк», и тишина мгновенно стала другой: не зимняя, а подледная, гулкая и чужая. Через пару метров вниз свет с поверхности почти исчез. Внизу — синяя темнота, переходящая в чёрный провал. Доусон признавался позже, что именно в этот момент его накрыла первобытная тревога: когда над тобой лёд, кажется, будто снизу кто-то смотрит вверх — не люди, а существа глубины, для которых ты случайная тень. Он опустился на дно и на минуту просто лежал, дыша и давая глазам привыкнуть. А когда контуры стали чётче, реальность оказалась одновременно красивой и пугающей. Кости. Слишком много костей. На глубине всего около пяти метров — там, где в обычной истории океана китовые тела задерживаются ненадолго, — лежали останки примерно двадцати малых полосатиков. Не один скелет, не два — целое кладбище. Словно кто-то сложил эти огромные формы в одном месте и оставил под ледяным куполом. Вода окрашивала их в холодный голубой, и всё вокруг выглядело как подводный зал памяти: тихий, неподвижный, лишённый привычной динамики моря.

В суровых горах Чугач на юге Аляски ледник Колони выглядит как застывшее море, внезапно схваченное морозом. Его поверхность вздымается складками и гребнями выше домов, лед трескается, скрипит и медленно сползает вниз к озеру, где айсберги откалываются и исчезают в холодной воде. Среди голубовато-белых разломов лежат ржавые болты, покорёженные фрагменты фюзеляжа и массивный двигатель с 28 цилиндрами — останки военного самолёта, который не поднимался в небо более семи десятилетий. Эти обломки принадлежат транспортнику C-124 Globemaster II, потерпевшему крушение в ноябре 1952 года. На борту находились 52 военнослужащих. Многие из них направлялись к новым местам службы на Аляске, другие — в зону Корейской войны. Самолёт исчез в темноте, а вскоре и его следы скрылись под снегом и льдом. Казалось, горы навсегда похоронили трагедию. Однако климат меняется. И вместе с таянием ледников начинают появляться не только металлические обломки, но и человеческие останки.

Этой зимой побережья Великобритании всё чаще становятся местом тревожных находок. На песке лежат мёртвые и обессиленные морские птицы — тупики, кайры, гагарки. По данным природоохранных организаций, счёт погибших идёт на сотни только в Британии и на десятки тысяч — во Франции, Испании и Португалии. Экологи опасаются, что речь идёт о масштабном «птичьем крушении» — так специалисты называют массовую гибель морских птиц после суровых зимних штормов. Картина повторяется на разных участках Атлантического побережья. В Корнуолле зафиксировано более 270 погибших тупиков с начала года — для сравнения, за весь прошлый год их было найдено всего два. В Шотландии и на северо-востоке Англии также поступают сообщения о выброшенных на берег птицах. Во Франции природоохранные службы сообщили о более чем 20 тысячах случаев обнаружения мёртвых птиц с начала февраля. Большинство — тупики, но среди них и кайры, и мелкие чистики. Поскольку большая часть морских птиц погибает в открытом море и никогда не оказывается на берегу, реальное число жертв, по мнению специалистов, может быть значительно выше.

Антарктиду долгое время воспринимали как символ нетронутой природы — далёкий, суровый континент, где ледяные пустыни и ветра защищают экосистемы от человеческого влияния. Однако новое исследование показало: даже здесь пластик уже проник в живые организмы. Учёные обнаружили микропластик внутри организма единственного насекомого, которое является коренным обитателем Антарктиды. Речь идёт о крошечной мошке Belgica antarctica — миниатюрном, размером с рисовое зерно насекомом, которое считается самым южным представителем своего класса на планете. Открытие стало тревожным сигналом: если пластик достиг даже этой изолированной экосистемы, то на Земле действительно не осталось «чистых» территорий.

В феврале 2026 года администрация Дональда Трампа объявила об отмене одного из ключевых решений в истории американской экологической политики — так называемого «endangerment finding» 2009 года. Это научно-правовое заключение Агентства по охране окружающей среды США (EPA) утверждало, что парниковые газы представляют угрозу для здоровья населения и благополучия общества. Именно на этом выводе более пятнадцати лет строилась федеральная система регулирования выбросов — от стандартов для автомобилей до требований к электростанциям и нефтегазовой отрасли. Белый дом назвал отмену «крупнейшей дерегуляцией в истории США», пообещав удешевление автомобилей и снижение издержек для промышленности. Экологические организации, напротив, заявили, что речь идёт о самом масштабном демонтаже климатической политики за последние десятилетия. Решение уже готовятся оспаривать в судах. Разворот оказался не просто техническим изменением нормы. Он затрагивает фундаментальный вопрос: признаёт ли федеральная власть, что выбросы углекислого газа и метана вредят здоровью людей?

Банан — один из самых популярных фруктов в мире. Его дают детям на завтрак, берут с собой в школу, используют в спортивном питании. Он воспринимается как символ простоты и безопасности. Но новое исследование бразильских и испанских учёных показало тревожную деталь: в районах, пострадавших от крупнейшей горнодобывающей катастрофы Бразилии, бананы могут накапливать токсичные металлы. И особенно уязвимыми оказываются маленькие дети. Речь идёт о последствиях обрушения хвостохранилища Фундан (Fundão) в штате Минас-Жерайс в ноябре 2015 года. Тогда миллионы кубометров отходов железорудного производства хлынули в реку Доси (Rio Doce), превратив её в поток густой бурой массы. Загрязнённая вода прошла сотни километров, достигла Атлантического океана и изменила экосистемы на огромной территории. Прошло более десяти лет. Поверхностные следы катастрофы постепенно исчезли. Но, как показывает новое исследование, опубликованное в журнале Environmental Geochemistry and Health, токсичные элементы продолжают циркулировать в почве, воде и сельскохозяйственных культурах — а значит, потенциально попадают в пищевую цепочку.

Когда речь заходит о климате Земли, в центре внимания почти всегда оказываются леса, ледники, атмосфера и выбросы парниковых газов. Океан тоже признаётся ключевым элементом климатической системы, но даже в самых современных климатических моделях он до сих пор описывается неполно. Новое международное исследование предупреждает: в прогнозах будущего климата практически отсутствует один из важнейших участников океанских процессов — микроскопический кальцифицирующий планктон. И это может означать, что мы серьёзно недооцениваем, как океан реагирует на глобальное потепление. Речь идёт о крошечных морских организмах, которые строят раковины из карбоната кальция. Несмотря на свои микроскопические размеры, они играют колоссальную роль в регулировании углеродного баланса планеты. Именно эти «невидимые инженеры» помогают извлекать углерод из атмосферы и надолго удерживать его в глубинах океана. Однако, как показывает новый обзор, опубликованный в журнале Science, в большинстве климатических моделей эти процессы либо упрощены, либо вовсе игнорируются.

На первый взгляд этот минерал кажется самым обычным. Он напоминает ржавчину, часто встречается в почве, осадках рек и морей, скапливается рядом с корнями растений и не привлекает особого внимания ни фермеров, ни строителей. Однако именно он играет одну из ключевых ролей в глобальном углеродном цикле планеты. Новое исследование учёных из Северо-Западного университета США показало, что распространённый оксид железа — ферригидрит — способен удерживать углерод намного эффективнее, чем считалось раньше. Причина этого кроется в его удивительной химической «мозаике», работающей как многоуровневый замок для органических молекул. Это открытие помогает лучше понять, почему почвы Земли способны хранить колоссальные объёмы углерода десятилетиями и даже столетиями, не выпуская его обратно в атмосферу в виде парниковых газов. А значит — почему именно почвы считаются одним из важнейших естественных щитов планеты в борьбе с изменением климата.

Решение Конгресса США сократить на 125 миллионов долларов федеральное финансирование программы по замене свинцовых водопроводных труб вызвало волну резкой критики со стороны политиков, экспертов в области здравоохранения и экологических активистов. По их словам, этот шаг напрямую угрожает здоровью миллионов американцев, прежде всего детей, и сильнее всего ударит по штатам, где проблема свинца в питьевой воде стоит особенно остро — Мичигану, Иллинойсу, Нью-Йорку, Техасу и ряду других. Сокращение средств было включено в общий пакет бюджетного финансирования правительства и стало особенно спорным на фоне ожесточённых политических споров вокруг увеличения расходов на иммиграционную и таможенную службу США. Критики считают, что приоритеты федеральной власти в очередной раз сместились в сторону силовых структур в ущерб базовым потребностям населения — таким как доступ к безопасной питьевой воде.

В последние месяцы энергетическая политика администрации Дональда Трампа вновь оказалась в центре острых дискуссий. Поводом стало решение использовать чрезвычайные полномочия Министерства энергетики США для сохранения в работе старых угольных электростанций, которые уже должны были быть закрыты. Формально эти меры объясняются заботой о надёжности энергосистемы и стремлением сдержать рост тарифов на электричество. Однако эксперты, регуляторы и сами энергетические компании предупреждают: на практике подобная стратегия может привести к прямо противоположному результату — росту счетов для миллионов домохозяйств и миллиардным дополнительным расходам для всей страны. История одной электростанции в Мичигане наглядно показывает, как решения, принятые в экстренном порядке, способны повлиять на экономику, энергорынок и жизнь обычных потребителей.

Когда биолог-спелеолог Хейзел Бартон из University of Alabama в очередной раз спустилась в глубины карстовой системы на юге Нью-Мексико, она ожидала увидеть привычный «подземный набор»: бактерии, которые живут за счёт химических реакций, грибки, редкие беспозвоночные, тонкие биоплёнки на камне. Но одна находка заставила её пересмотреть то, что мы вообще считаем «условиями, пригодными для жизни». За туристической тропой, в боковом углублении, где человеческий глаз различает лишь абсолютную темноту, луч фонаря выхватил со стены яркую зелень — не тусклый налёт, а словно светящийся ковёр. Цвет был настолько насыщенным, что казалось, будто он должен принадлежать месту, куда хоть иногда добирается солнце. И всё же там, в чёрной нише, никакого солнечного луча быть не могло. Это наблюдение стало отправной точкой для более детальных исследований, в которых участвовал микробиолог Ларс Бехрендт из Uppsala University и его коллеги. В итоге они пришли к выводу, который звучит почти как фантастика: в некоторых пещерах фотосинтез способен продолжаться даже там, где видимого света практически нет — за счёт ближнего инфракрасного излучения и необычных вариантов хлорофилла.

В начале 2026 года стало ясно: корпоративная стратегия в сфере чистой энергии переживает заметный сдвиг. Если ещё несколько лет назад компании почти безоговорочно делали ставку на солнце и ветер, то сегодня всё больше внимания уделяется источникам энергии, способным работать круглосуточно. Крупнейший сигнал этого разворота — масштабные ядерные контракты компании Meta, которые уже называют переломным моментом для всей корпоративной энергетики. Новые соглашения Meta — это не просто рекорд по объёму законтрактованной атомной энергии. Они отражают более глубокую тенденцию: бизнес всё отчётливее осознаёт, что для реального сокращения выбросов и стабильной работы цифровой экономики необходима надёжная, низкоуглеродная энергия, доступная не только днём, но и ночью.

До недавнего времени Антарктида оставалась континентом парадоксов. Мы знаем её как крупнейшее хранилище льда на Земле, ключевой регулятор глобального климата и одновременно — одно из наименее изученных мест планеты. Несмотря на спутники, суперкомпьютеры и десятки лет исследований, то, что скрывается под её ледяной оболочкой, оставалось в значительной степени загадкой. Теперь ситуация меняется. Учёные создали самую детализированную на сегодняшний день карту рельефа под антарктическим ледяным щитом — и это открытие может кардинально повлиять на прогнозы таяния льда и будущего уровня мирового океана.

Гренландия умеет притягивать внимание так, как немногие места на планете. На неё высаживались викинги, здесь во время Второй мировой войны появлялись военные базы союзников, а сегодня крупнейший остров Земли снова оказывается в центре мировых разговоров — уже как территория стратегических ресурсов. На фоне заявлений и намёков со стороны президента США Дональда Трампа о желательности контроля над Гренландией, а также резкой реакции европейских союзников, спор вокруг острова вновь стал не только политическим, но и «сырьевым». Но главный вопрос звучит проще: что именно делает этот ледяной, с виду пустынный край настолько желанным?

Задолго до того, как искусственный интеллект стал частью повседневной жизни, научная фантастика выполняла роль предупреждения. Писатели и режиссёры не столько пытались предсказать будущее технологий, сколько задавали неудобные вопросы о природе власти, ответственности и границ человеческого контроля. Одним из самых устойчивых образов стал компьютер HAL 9000 из фильма «2001: Космическая одиссея» — холодный, логичный разум, который, следуя своей программе, решил, что люди мешают достижению цели. Прошло более полувека, и сегодня мы живём в мире, где машины действительно «разговаривают» с нами. Они пишут тексты, анализируют медицинские данные, управляют логистикой, помогают прогнозировать погоду и климат. На первый взгляд кажется, что фантастика становится реальностью. Но куда важнее другое: мы столкнулись с ситуацией, в которой технологии развиваются быстрее, чем наше понимание их последствий — особенно экологических.

Бен Мартилл часто смотрит в окно своей квартиры и наблюдает за тем, что ещё недавно казалось бы совершенно немыслимым. Внизу, среди машин и уличных фонарей, бродят олени. Их не один и не два — иногда целые стада. И это не глухая сельская местность и не окраина национального парка, а оживлённая дорога в торговом городке Хоршем в Западном Суссексе. По словам Бена, за последние несколько лет количество оленей в городе резко выросло. Они выходят на основные трассы, собираются по ночам на островках безопасности и спокойно переходят дороги с интенсивным движением. Для местных жителей это уже не экзотика, а новая повседневность — зачастую опасная и дорого обходящаяся. Бен работает садовником и всё чаще сталкивается с последствиями этого «оленьего бума». Его клиенты жалуются на разрушенные заборы, обглоданную кору деревьев и испорченные растения. Сам он однажды едва не попал в серьёзную аварию, задев оленя на машине. Животное скрылось в кустах, но подобные столкновения нередко заканчиваются трагически — и не только для животных. Такие сцены становятся всё более привычными по всей Великобритании. И за ними стоит проблема, которая уже давно перестала быть частной или локальной. Речь идёт о стремительном росте популяции оленей, наносящем ощутимый экономический, экологический и социальный ущерб стране.

В большой теплице при University of Kansas профессор Лиз Козиол и доктор Терра Любин ухаживают за рядами невысокой суданской травы, высаженной в отдельные пластиковые горшки. На первый взгляд — обычная научная рутина: растения, почва, полив. Но под землёй, в корнях каждого стебля, живёт нечто гораздо более ценное, чем может показаться. Там скрываются определённые штаммы микроскопических почвенных грибов — арбускулярных микоризных грибов, без которых значительная часть жизни на суше просто не смогла бы существовать. Рядом с теплицей находится холодная комната, заставленная стеллажами с тысячами пластиковых пакетов и пробирок. В них — споры грибов, выращенные на этих растениях, аккуратно собранные и сохранённые. Всё это — часть Международной коллекции везикулярно-арбускулярных микоризных грибов, или INVAM, крупнейшей в мире «живой библиотеки» почвенных грибов. Она создавалась более сорока лет и сегодня может прекратить существование уже в ближайший год из-за сокращения федерального финансирования в США. Для микологов и экологов по всему миру это звучит как тревожный сигнал. «INVAM — это библиотека сотен миллионов лет эволюции, — говорит известный миколог Тоби Кирс. — Закрыть её для науки — всё равно что закрыть Лувр для художников».

2025 год в экологической повестке вряд ли войдёт в историю как переломный. Выбросы парниковых газов по-прежнему растут, утрата биоразнообразия продолжается, а климатические катастрофы — от засух до наводнений — становятся всё более разрушительными. Однако за громкими заголовками о кризисах и провалах часто теряются менее заметные, но важные изменения. Именно они формируют основу будущих сдвигов — медленных, но потенциально устойчивых. В 2025 году таких «тихих побед» оказалось немало. Они не отменяют масштаб проблем, но показывают, что целенаправленные действия — в энергетике, охране природы, праве и управлении — всё же приносят результат. Ниже — семь достижений года, которые могли остаться незамеченными, но имеют долгосрочное значение для климата и живой планеты.