Иногда то, что запускается в космос, уже никогда не возвращается на Землю — но продолжает создавать проблемы. За шесть десятилетий космической эры вокруг планеты образовалось гигантское облако обломков: от списанных спутников и отработанных разгонных блоков до потерянных болтов, обрывков теплоизоляции и крошечных осколков краски. Эти объекты несутся по орбите с чудовищной скоростью — несколько километров в секунду. При таком размахе любой винтик превращается в пулю. Международной космической станции приходится регулярно маневрировать, чтобы уходить от столкновений. Иногда мусор сталкивается с мусором, дробясь на ещё более мелкие, но не менее опасные фрагменты. Долгое время решение проблемы видели в отдельных технических проектах: подтолкнуть обломки в атмосферу, сжечь лазером, подцепить сетью, «схватить» манипулятором. Но постепенно становилось ясно: без общей стратегии все эти идеи — лишь точечные попытки, а не система. Исследователи из Университета Суррея предложили взглянуть на орбиту иначе: как на ещё одну среду, где должен работать знакомый по Земле принцип «уменьшай, используй повторно, перерабатывай». Если на планете это уже стало нормой экологической политики, то для космической отрасли такой подход всё ещё звучит почти революционно.

Когда крупнейшие американские технологические компании объявили о рекордных вложениях в развитие искусственного интеллекта и новых вычислительных мощностей, казалось, что речь идет лишь о цифровом прогрессе. Но по мере того как вокруг страны выросли десятки гигантских дата-центров, менялся и общественный фон: недовольство местных жителей, рост счетов за электричество, экологические протесты. В декабре этот накопившийся эффект оформился в самый масштабный протестный шаг за всё время существования отрасли — более 230 экологических организаций потребовали немедленного введения общенационального моратория на строительство новых дата-центров. Письмо, адресованное Конгрессу США, подало ситуацию не как локальную проблему отдельных штатов, а как угрозу национальной безопасности, экономике и климатической стабильности. Под обращением подписались Greenpeace, Friends of the Earth, Food & Water Watch и десятки региональных инициатив, которые за последние годы оказались в эпицентре конфликта между громоздкими цифровыми зданиями и нуждами коммунальной инфраструктуры.

Инцидент с ударом по чернобыльскому укрытию быстро стал темой обсуждений на уровне европейских структур и международных организаций. В Брюсселе подчёркивают: атака на объект, который десятилетиями рассматривался как общая ответственность цивилизованного мира, — это не просто военное нарушение, а подрыв системы международной безопасности, которая строилась после холодной войны. Для стран ЕС, вложивших огромные средства в строительство конфайнмента, удар стал напоминанием о том, что даже тщательно продуманные, монументальные инженерные решения не защищены от современных средств поражения.

Уже больше ста лет на климатических картах мира выделяется странная аномалия: участок океана к югу от Гренландии упрямо остаётся холоднее, чем остальная быстро прогревающаяся Атлантика. На фоне глобального потепления это пятно выглядит почти парадоксом и давно интригует учёных. Новое исследование, выполненное группой климатологов из Калифорнийского университета в Риверсайде, предлагает чёткий ответ на эту загадку. По их данным, источник аномалии — длительное ослабление одной из ключевых систем океанической циркуляции Земли, Атлантической меридиональной опрокидывающей циркуляции, или AMOC. Эта гигантская «конвейерная лента» переносит тёплую солёную воду из тропиков на север, а в глубине возвращает более холодные массы к экватору. Любое серьёзное изменение её мощности отражается на климате всего Северного полушария — от погоды в Европе до состояния экосистем Северной Атлантики. И теперь становится ясно, что ослабление этой системы идёт не десятилетия, а как минимум целый век.

Когда исследовательские суда отправляются в удалённые районы Тихого океана, их экипажи будто заглядывают в другую вселенную. На глубине в тысячи метров царит темнота, давящая тишина и жизнь, которая, казалось бы, не подчиняется известным законам биологии. Именно здесь, в зоне Кларион–Клиппертон — огромном участке морского дна между Гавайями и Мексикой, — будущие технологии сталкиваются с самой древней и уязвимой экосистемой Земли. На первый взгляд идея добывать ценные металлы с глубин океана кажется логичным ответом на рост спроса на никель, кобальт и медь — материалы, необходимые для аккумуляторов, солнечных панелей и ветрогенераторов. Однако серия тестов, проведённых на морском дне по заказу компании The Metals Company, но выполненных независимой научной группой, выявила тревожные последствия. Учёные обнаружили, что следы от движущихся по дну машин остаются не просто шрамами на песчаном полотне — они уменьшают количество живых организмов на 37%, а разнообразие видов — на 32%. Речь идёт не о нескольких экзотических существах — учёные идентифицировали более 4 000 видов, и около 90% из них ранее не были известны науке. Каждый новый образец, каждое странное создание с длинными прозрачными конечностями, светящимися глазами или узором, напоминающим древние орнаменты, становилось напоминанием: мы едва понимаем, что находится на дне океана, но уже способны нанести этому миру непоправимый ущерб.

Традиция устанавливать украшенное дерево в доме кажется нам чем-то само собой разумеющимся, почти обязательным элементом зимних праздников. Но за этим привычным символом скрывается куда более глубокая экологическая история, которую мы редко замечаем. Дискуссии о том, какой выбор «правильнее» — настоящая или искусственная ёлка — давно стали почти ритуальными, однако исследователи уверяют: влияние рождественских деревьев выходит далеко за рамки простого сравнения углеродного следа. Реальные деревья могут приносить куда больше пользы, чем принято считать, и обсуждение их роли открывает важный разговор о том, как мы используем землю и какие решения принимаем в эпоху климатического и биологического кризиса.

Когда около 12 тысяч лет назад заканчивался последний ледниковый период, климат Земли переживал стремительные и порой драматичные перемены. Мир постепенно входил в голоцен — эпоху, когда температура начала расти, лед отступал, а люди переходили к оседлой жизни. Но за этим длинным переходом стоял сложный механизм океанских процессов, происходивших далеко на юге — вокруг Антарктиды. Именно изменения в глубинных водах Южного океана, как теперь считают ученые, сыграли ключевую роль в выбросе огромных объемов углекислого газа, который ускорил потепление планеты. Недавнее исследование, выполненное международной группой ученых под руководством Хуан Хуан из Лаборатории Лаошань в Циндао и при участии геохимика Маркуса Гутьяра из GEOMAR, позволило по-новому взглянуть на океанские процессы конца ледниковой эпохи. Их цель заключалась в том, чтобы проследить, насколько глубоко и широко простиралась антарктическая придонная вода (AABW) — самая холодная и плотная вода на планете — за последние 32 тысячи лет. Именно эта вода определяет структуру циркуляции в Южном океане и играет одну из центральных ролей в глобальном углеродном цикле.

Зимний пейзаж на склонах горы Дзадзё в северной Японии — зрелище, которое невозможно спутать ни с чем другим. Огромные, покрытые толстенными слоями изморози ели превращаются в фантастических созданий, будто вышедших со страниц мифов. Их называют дзюхё, или «снежные монстры» — уникальный природный феномен, возникающий только при редчайшем сочетании атмосферных условий. Но эта завораживающая красота стремительно исчезает. Ученые и местные жители всё чаще задаются вопросом: можно ли вернуть снеговых великанов к жизни, или они вскоре останутся лишь на старых фотографиях?

Рост коммунальных платежей давно перестал быть редкостью. Но за последние годы счета за электричество и отопление увеличиваются такими темпами, что многие семьи по всей стране начинают испытывать настоящее изумление и тревогу. Среди них — жительница Иллинойса Стефани Тейт, которая неожиданно обнаружила, что зимой ее расходы на энергию достигли почти 400 долларов в месяц. Она несколько недель пыталась найти причину: приглашала специалистов, проверяла печь, вентиляцию, оценила состояние изоляции дома. Но все было исправно. Даже замена окон на новые, энергоэффективные конструкции не спасла ситуацию. С каждым месяцем становилось очевидно, что корень проблемы — не в ее доме. Ответ скрывался гораздо глубже — в том, как сегодня устроена инфраструктура энергоснабжения США.

В центральной части штата Юта появился проект, который уже называют одним из самых необычных в мире индустрии центров обработки данных. Там, где десятилетиями выращивали люцерну, скоро заработают гигантские дата-центры для искусственного интеллекта — и они будут потреблять меньше воды, чем сельскохозяйственные угодья, которые стояли на этом месте, а необходимую энергию получат от собственной мини-энергосистемы. Этот проект пытается дать ответ на два главных вызова цифровой эпохи — дефицит электроэнергии и стремительное сокращение водных ресурсов в западных штатах США. И хотя подобная модель вряд ли может стать массовой, она показывает, насколько отчаянно отрасль ИИ ищет решения.

Когда 12-й сезон «Формулы Е» готовится стартовать на улицах Сан-Паулу, технологии под корпусами электрических болидов снова оказываются под пристальным вниманием инженерного сообщества. В этот раз интерес к чемпионату выходит далеко за пределы автоспорта: именно здесь сегодня обкатываются разработки, которые уже завтра могут появиться в серийных электромобилях — от систем рекуперации до ультрабыстрой зарядки. В центре всех этих изменений стоит аккумуляторная техника, без которой электрические гонки попросту не состоялись бы. Ещё десять лет назад многие эксперты скептически относились к идее проводить полноценные гонки на электромобилях. Тогдашние батареи не могли обеспечить нужную мощность, быстро перегревались и не выдерживали дистанции. Пилоты были вынуждены пересаживаться в новый автомобиль прямо по ходу гонки — зрелище эффектное, но в инженерном смысле отчаянное. Сегодня подобное уже невозможно представить: болиды нового поколения на одной батарее проходят всю дистанцию и при этом демонстрируют скорости, сравнимые с машинами «Формулы-1».

Декабрь традиционно завершает год яркими небесными наблюдениями, но в 2025-м месяце концентрация эффектных явлений особенно велика. В течение тридцати одного дня на ночном небе сменят друг друга суперлуние, лучшие метеорные потоки сезона, парады планет и редкий гость межзвёздного происхождения. Многие события доступны невооружённому глазу, а для некоторых пригодится бинокль или небольшой телескоп. В любом случае, декабрь обещает стать одним из самых насыщенных месяцев для наблюдателей за небом за весь год. Чтобы собрать полную картину, астрономы рекомендуют заранее составить календарь и учитывать условия освещённости: чем темнее место наблюдения, тем более выразительными окажутся даже объекты, заметные без оптики. Ниже — подробный обзор главных небесных явлений месяца.

Когда американский рынок жилья наконец начал выходить из состояния затяжного стресса, внимание покупателей всё чаще переключалось не только на метраж, район и состояние объекта. Климатические угрозы — наводнения, пожары, экстремальная жара и ухудшение качества воздуха — стали важной частью оценки будущих рисков и расходов. Именно на этом фоне год назад Zillow, крупнейшая онлайн-платформа недвижимости в США, представила инструмент, который должен был помочь покупателям увидеть полную картину. Теперь же компания отказывается от этой функции — и решение вызвало сильный резонанс по всей стране.

В США разгорается масштабный спор вокруг практики, о которой широкая публика слышит мало, но последствия которой, по мнению ученых и врачей, способны ударить по здоровью нации на десятилетия вперед. Речь идёт о распылении антибиотиков и противогрибковых препаратов на пищевые культуры — методе, который агропредприятия применяют уже многие годы, но который сегодня всё настойчивее называют угрозой национальной безопасности в сфере здравоохранения. Именно эта обеспокоенность легла в основу петиции, поданной в Агентство по охране окружающей среды (EPA) двенадцатью организациями: медицинскими ассоциациями, группами по защите здоровья и объединениями работников сельского хозяйства. Они требуют прекратить использование антибиотиков в качестве пестицидов. И хотя EPA регулярно сталкивается с критикой, этот запрос выделяется особым весом: он ставит под сомнение право использования препаратов, которые одновременно являются важнейшими инструментами современной медицины.

История отношений человека и кошки всегда казалась древней, почти мифологической. На протяжении десятилетий ученые уверенно утверждали: первые кошки стали жить рядом с людьми около 10 тысяч лет назад, в восточном Средиземноморье, на заре сельского хозяйства. Именно там, по общепринятой версии, они якобы пришли к поселениям, привлечённые зерном и грызунами. Но недавнее масштабное исследование переворачивает эту историю с ног на голову — и заставляет совсем иначе взглянуть на то, как эти животные заняли место у нас дома. Команда генетиков и археологов, изучившая кости кошек из раскопок по всей Евразии и Северной Африке, пришла к выводу: привычная модель была построена на неверных предположениях. Реальное сближение человека и кошки произошло гораздо позже и вовсе не на территории Леванта. Судя по данным, путь от дикого охотника до домашнего любимца кошки начали всего несколько тысяч лет назад — и именно на севере Африки. Эта версия неожиданна и для специалистов. Как отмечает профессор Грегер Ларсон из Оксфорда, «мы привыкли думать, что кошки были с нами почти так же долго, как и собаки. Но факты говорят о другом: современная форма наших отношений с ними началась примерно 3,5–4 тысячи лет назад». Иначе говоря, кошки оказались новыми спутниками человека, значительно более «молодыми» в культурной истории, чем предполагалось раньше.

Новые данные показывают, что прибрежные зоны с апвеллингом закисляются значительно быстрее, чем считалось ранее. Это угрожает экосистемам, рыболовству и экономической устойчивости целых регионов.

В мае 1997 года украинская микологиня Нелли Жданова вошла в одно из самых опасных мест на планете — в обугленные, мёртвые коридоры разрушенного блока №4 Чернобыльской АЭС. Её путь пролегал через помещения, где радиационный фон оставался смертельно высоким даже спустя десятилетие после аварии. Учёные и ликвидаторы работали здесь только в защитных костюмах, а пребывание измерялось минутами. Но почти сразу после входа в здание Жданова заметила то, чего никак не ожидала увидеть. На стенах, сводах и даже внутри металлических коробов, где раньше пролегали кабели станции, густыми чёрными пятнами рос плесневый грибок. Казалось, он чувствовал себя здесь куда увереннее людей. Эти тёмные наросты не были следами разрушения — это была жизнь, раскинувшая нити своих гифов там, где, казалось бы, существование живых организмов невозможно.

Тефлон давно стал символом пластика, который невозможно уничтожить. Его используют в посуде, в промышленности, электронике, медицине — практически везде, где требуется материал, устойчивый к высоким температурам и агрессивным реагентам. Но его же уникальная стойкость делает его серьёзной экологической проблемой. Когда такие изделия приходят в негодность, от них невозможно избавиться безопасным способом: при сжигании тефлон выделяет токсичные соединения — те самые «вечные химикаты» PFAS, которые десятилетиями накапливаются в окружающей среде и в живых организмах. По оценкам учёных, ежегодно в мире производится сотни тысяч тонн изделий из политетрафторэтилена (PTFE). До недавнего времени их участь была однообразна: свалки, сжигание и последующее попадание опасных продуктов распада в почву, воду и воздух. В научной среде давно говорили, что переработка тефлона — задача практически невозможная. Разорвать устойчивые связи между атомами углерода и фтора считалось настолько энергоёмким и небезопасным процессом, что промышленной перспективы у таких исследований не было. Но теперь британские учёные утверждают, что нашли решение, способное радикально изменить эту картину.

Когда в конце лета пакистанские муссонные ливни превратили улицы в бурные каналы, потоки воды срывали с откосов мусор, неразложившийся пластик и промышленные отходы. На дне дренажных канав скопились целые пласты бутылок, пакетов и обломков изделий, некогда использованных и забытых. Подобные картины стали привычными в разных уголках планеты. Но за этими завалами стоит история куда глубже, чем просто плохо работающая система сбора мусора. Новое исследование, показывает, что процессы, вызванные изменением климата, могут радикально усиливать проблему пластикового загрязнения, делая его более подвижным, более долговечным и опасным. Пластик давно считается частью климатического кризиса: он почти полностью создаётся из ископаемого топлива, а выбросы сопровождают весь его жизненный цикл — от бурения скважин до процесса утилизации. Но, как указывает международная группа учёных, существует и обратная связь: само изменение климата ускоряет разрушение пластиковых материалов, способствует их распространению и повышает токсичность продуктов их распада. И именно эта взаимосвязь, по словам авторов, представляет собой ещё одну «двойную спираль» экологической угрозы.

Правительство работает над пересмотром устаревшего экологического законодательства. Новые правила обещают больше защиты природе, жёсткий контроль за проектами угля и газа и создание первого независимого экологического регулятора.