Заявления Дональда Трампа о том, что США намерены «продавать венесуэльскую нефть», звучат так, будто речь идёт о простом уравнении: есть залежи — значит, будет рынок, деньги и геополитическое влияние. Но в реальности крупнейший внешний покупатель венесуэльского сырья — Китай — стремительно меняет собственную энергетическую диету. И чем быстрее китайские города переходят на электромобили, солнечные панели и ветровые станции, тем слабее становится логика «нефть решает всё». Эта история — не только о политике и торговле. Она напрямую связана с климатом: нефть — один из главных источников выбросов парниковых газов, а скорость, с которой крупнейшие экономики отказываются от неё (или, наоборот, пытаются удержать), определяет, насколько тяжёлым будет будущий климатический «счёт» для всех.

Гренландия умеет притягивать внимание так, как немногие места на планете. На неё высаживались викинги, здесь во время Второй мировой войны появлялись военные базы союзников, а сегодня крупнейший остров Земли снова оказывается в центре мировых разговоров — уже как территория стратегических ресурсов. На фоне заявлений и намёков со стороны президента США Дональда Трампа о желательности контроля над Гренландией, а также резкой реакции европейских союзников, спор вокруг острова вновь стал не только политическим, но и «сырьевым». Но главный вопрос звучит проще: что именно делает этот ледяной, с виду пустынный край настолько желанным?

Когда разговор заходит о продовольственной безопасности, обычно вспоминают поля, фермы, удобрения, засухи и цены на зерно. Океан в этих дискуссиях часто остаётся на вторых ролях — будто это просто «дополнительная кладовая», а не полноценная система, способная кормить людей. Но новое исследование показывает: мы сильно недооцениваем потенциал коралловых рифов как источника устойчивой еды — и сами же этот потенциал обрезаем. Учёные, которых возглавляла команда Смитсоновского института тропических исследований (STRI) в Панаме, пришли к выводу: если восстановить популяции рифовых рыб там, где они истощены, устойчивый вылов на коралловых рифах можно увеличить почти на 50%. Это означает миллионы дополнительных порций рыбы ежегодно — причём именно в тех странах, где выше голод и дефицит микроэлементов.

За несколько часов до рассвета 6 февраля 2023 года 29-летний кондитер Нури Имрен проснулся от крика сестры. Их многоэтажка в турецкой Антакье ходила ходуном — сначала из стороны в сторону, затем будто подпрыгивала. Тяжёлый шкаф рухнул и прижал сестру к полу, травмировав руку и плечо. Нури, который занимался силовыми тренировками, буквально поднял мебель на колени и удерживал её, пока толчки не стихли. Затем он вытащил сестру, собрал родителей и повёл их вниз — десять этажей по лестнице, без света, в холод и дождь. На улице царила темнота. Электричество исчезло во всём районе, и в первые минуты невозможно было осознать масштаб бедствия. Но с рассветом стало видно то, что ещё ночью казалось невозможным: город, стоящий на древней земле и помнящий тысячелетнюю историю, оказался превращён в поле из обломков бетона, искорёженной арматуры и пыли. Землетрясение магнитудой 7,8 за считанные секунды разрушило огромное количество домов. Многие здания сложились, как карточные, — не только из-за силы толчков, но и из-за того, что годами строились с нарушениями, на слабых основаниях, из дешёвых материалов и без реального контроля качества. Семья Имрена выжила — и в этом им по-настоящему повезло. Но тысячи других людей не успели выбраться. Погибли близкие Нури: девушка, дядя, а также родственники его семьи. Их дом уцелел сразу после первых толчков, но оказался настолько повреждён, что позже его пришлось уничтожить контролируемым взрывом. Сам Нури почти два месяца жил в своём маленьком заведении на базаре — традиционном рынке в старой части города, — пока и эту территорию не начали расчищать под снос. Через два с половиной года после катастрофы Антакья всё ещё напоминает огромную стройплощадку. Краны стоят рядами, дороги перекрыты, повсюду цементные мешки, техника и временные конструкции. Но в этой же картине есть и другое — не менее поразительное: амбициозная попытка не просто восстановить разрушенное, а построить город заново так, чтобы он стал безопаснее, удобнее и устойчивее к будущим бедствиям.

Последнее десятилетие стало самым жарким за всю историю наблюдений. Повышение средних температур ускорило таяние ледников, привело к росту уровня океана, усилило разрушительные ураганы, наводнения, засухи и лесные пожары. Эти процессы уже сегодня угрожают биоразнообразию, продовольственной безопасности и здоровью людей — и это не абстрактное будущее, а реальность, с которой сталкиваются миллионы. Учёные сходятся во мнении: без резкого сокращения выбросов парниковых газов остановить климатический кризис невозможно. Ключевую роль в этом переходе играет отказ от ископаемого топлива и развитие возобновляемых источников энергии — солнца, ветра, воды и геотермальных ресурсов. И всё же, несмотря на стремительное развитие «зелёных» технологий, вокруг них по-прежнему существует множество мифов. Эти заблуждения — а иногда и целенаправленная дезинформация — подрывают общественную поддержку энергетического перехода, вызывают страх и сопротивление на местном уровне и замедляют экологически необходимые изменения. Ниже — разбор пяти самых распространённых мифов о возобновляемой энергетике и того, что на самом деле говорит наука.

Мир одержим белком. Протеиновые батончики, порошки, напитки, «суперфуды», добавки — рынок растёт стремительно. За последние десять лет интерес к слову protein в интернете вырос более чем вдвое, а 2025 год стал рекордным по количеству поисковых запросов на эту тему. Люди ищут способы есть «правильно», «полезно» и «эффективно», одновременно заботясь о здоровье, фигуре и, всё чаще, об экологии. Однако существует источник белка, который по-прежнему вызывает у значительной части человечества почти физическое отторжение. Это насекомые. Сверчки, кузнечики, жуки и личинки считаются одними из самых питательных и экологически устойчивых продуктов на планете. Их выращивание требует в разы меньше воды, земли и корма, чем традиционное животноводство. Они выделяют минимальное количество парниковых газов и могут стать важным элементом продовольственной системы будущего. И всё же для большинства жителей Европы и Северной Америки мысль о том, чтобы съесть насекомое, вызывает не интерес, а брезгливость, страх и отвращение. Почему так происходит? Откуда берётся эта реакция — и можно ли её изменить? И главное: можем ли мы позволить себе роскошь игнорировать столь устойчивый источник пищи в условиях климатического и экологического кризиса?

2025 год стал переломным для климатических судебных разбирательств в Соединённых Штатах. На фоне усиленной поддержки ископаемого топлива со стороны администрации Дональда Трампа американские штаты, города и обычные граждане всё чаще обращались к судам, пытаясь привлечь нефтегазовую индустрию к ответственности за десятилетия дезинформации о климатическом кризисе. Эта волна исков, начавшаяся ещё несколько лет назад, в 2025 году заметно усилилась. Были зафиксированы важные юридические победы, появились новые, ранее немыслимые типы исков, но одновременно отрасль и её политические союзники активизировали сопротивление — вплоть до попыток добиться для нефтяных компаний иммунитета от любых климатических претензий. Юридическое поле стало ещё одной ареной климатической борьбы — не менее значимой, чем улицы, парламентские залы и международные переговоры.

Задолго до того, как искусственный интеллект стал частью повседневной жизни, научная фантастика выполняла роль предупреждения. Писатели и режиссёры не столько пытались предсказать будущее технологий, сколько задавали неудобные вопросы о природе власти, ответственности и границ человеческого контроля. Одним из самых устойчивых образов стал компьютер HAL 9000 из фильма «2001: Космическая одиссея» — холодный, логичный разум, который, следуя своей программе, решил, что люди мешают достижению цели. Прошло более полувека, и сегодня мы живём в мире, где машины действительно «разговаривают» с нами. Они пишут тексты, анализируют медицинские данные, управляют логистикой, помогают прогнозировать погоду и климат. На первый взгляд кажется, что фантастика становится реальностью. Но куда важнее другое: мы столкнулись с ситуацией, в которой технологии развиваются быстрее, чем наше понимание их последствий — особенно экологических.

Прошедший год снова вошёл в историю США как время рекордной жары и разрушительных штормов. Об этом много писали и говорили: карты температур, предупреждения о торнадо, кадры затопленных улиц и горящих склонов. Но климатический кризис проявляется не только в заголовках и цифрах. Для многих он стал частью повседневности — тихой, иногда почти незаметной, но от этого не менее болезненной. Кто-то внезапно понял, что привычные семейные ритуалы больше не работают. Кто-то столкнулся с тем, что на любимом маршруте просто не осталось воды. Кто-то смотрит на свой сад и видит, как уменьшается сезон — словно кто-то сдвигает календарь и стирает из него целые недели. А кто-то годами наблюдает, как становится меньше бабочек и птиц, и называет это не «изменениями», а настоящей утратой. Мы собрали несколько историй людей из разных уголков страны. Они не претендуют на полную картину, но хорошо показывают главное: климатический кризис всё чаще приходит в жизнь не одним громким событием, а множеством маленьких перемен, которые накапливаются и меняют ощущение дома.

В мире морских млекопитающих есть существа, о которых мы знаем поразительно мало — даже в XXI веке, когда океаны бороздят спутники, дроны и исследовательские суда. К таким загадочным обитателям глубин относятся клюворылые киты. Эти животные — чемпионы по глубине и продолжительности погружений среди всех млекопитающих на планете, и именно это делает их почти невидимыми для человека. Но сегодня учёные всё чаще «видят» их не глазами, а ушами — прислушиваясь к звукам, которые киты издают в полной темноте океанских глубин.

Каждый день пищевая промышленность по всему миру производит миллионы тонн отходов. Очистки, жмых, обрезки и побочные продукты переработки овощей и фруктов чаще всего отправляются на свалки, в лучшем случае — на корм животным или в биогазовые установки. На фоне растущего населения планеты и обостряющегося продовольственного кризиса такая расточительность выглядит всё менее допустимой. Именно поэтому учёные всё чаще ищут способы превратить пищевые отходы не просто в сырьё для утилизации, а в полноценные продукты питания. Одним из самых перспективных направлений сегодня становится производство альтернативного белка. И, как выяснилось, ключ к этому может лежать… в морковных очистках. Исследование, опубликованное в Journal of Agricultural and Food Chemistry Американского химического общества, показало: отходы от переработки моркови можно использовать для выращивания съедобных грибов, а полученный грибной мицелий способен заменить традиционные растительные белки — и даже превзойти их по вкусу.

Казуар выглядит так, будто сошёл со страниц доисторического атласа. Ростом под два метра, весом до 80 килограммов, с мощными ногами, способными развивать скорость до 50 километров в час, и когтями длиной до 12 сантиметров, эта птица действительно внушает страх. Добавьте к этому кожистый «шлем» на голове, ярко-синюю шею и пронзительный взгляд — и становится понятно, почему казуара часто называют самым опасным пернатым на планете. Именно этот титул — «самая опасная птица в мире» — закреплён за казуаром даже в Книге рекордов Гиннесса. Основанием стали два смертельных случая нападения на человека, зафиксированных за последние сто лет. Но учёные и защитники природы всё чаще говорят: этот образ опасного монстра не только несправедлив, но и мешает спасению вида, которому сегодня угрожает не агрессия, а вымирание.

В конце декабря 2025 года администрация Дональда Трампа приняла очередное спорное решение в сфере энергетики: Министерство энергетики США распорядилось не закрывать угольный энергоблок Craig Station Unit 1 в северо-западном Колорадо, несмотря на то что он должен был окончательно прекратить работу 31 декабря. Вместо этого почти 50-летняя установка будет продолжать работать как минимум до конца марта 2026 года — с возможностью дальнейшего продления. Это уже шестой подобный приказ за год. Ранее федеральные власти потребовали сохранить в эксплуатации угольные станции в Индиане, Мичигане и штате Вашингтон, а также электростанцию в Пенсильвании, работающую на нефти. Официальная причина неизменна: необходимость обеспечить «доступное, надёжное и безопасное электроснабжение». Однако на местах — в штатах, коммунальных компаниях и среди энергетических экспертов — всё громче звучит критика. По их словам, подобные решения не только не укрепляют энергосистему, но и напрямую бьют по кошелькам обычных потребителей.

Человечество снова собирается на Луну — и на этот раз не ради короткого визита. И США, и Китай открыто планируют создать долговременные базы в районе лунного южного полюса. Выбор точки не случаен: именно там, по данным орбитальных миссий, могут скрываться значительные запасы воды — в виде льда, «вмёрзшей» влаги в грунте или смеси того и другого. Вода на Луне нужна не только для питья и выращивания растений. Самый амбициозный сценарий — превратить её в топливо, которое позволит стартовать с Луны дальше: к астероидам, к Марсу и за его пределы. На слух это звучит почти как фантастика: мол, выкопали лёд, «сварили» из него горючее — и готово. Но химия здесь элементарная. Вода — это водород и кислород. Если эти газы разделить, очистить, охладить до жидкого состояния и правильно хранить, получится классическая ракетная пара: жидкий кислород и жидкий водород. Это один из самых эффективных видов топлива, на котором летали и летают многие космические аппараты. И если научиться получать его не на Земле, а прямо «на месте», то Луна превращается из научного полигона в ключевой логистический узел — своего рода перевалочную базу для дальних экспедиций.

За годы, проведённые в центре американской политики, Дональд Трамп выработал особый стиль общения с реальностью — особенно когда речь заходит об экологии и климате. Климатический кризис он называл «выдумкой», «обманом», «аферой», а иногда — просто неудобной темой, о которой, по его мнению, лучше не говорить вовсе. Однако 2025 год стал особенным. Вернувшись в Белый дом, Трамп не просто продолжил прежнюю риторику, но заметно усилил её, сделав климатические вопросы ареной для резких заявлений, символических жестов и откровенно спорных утверждений. Его высказывания этого года отличались не только недостоверностью, но и масштабом — они затрагивали всё: от редких рыб и китов до глобальной науки и международных институтов. Вот пять наиболее поразительных климатических заявлений и решений Трампа 2025 года — и почему они вызвали серьёзную тревогу у учёных, экологов и даже части делового сообщества.

В фильмах ужасов самое страшное — это не всегда монстры, которые бросаются в глаза. Часто пугает именно отсутствие: пустой коридор, тишина, ожидание того, что должно быть, но по какой-то причине не появляется. В глубинах океана учёные столкнулись с похожим ощущением — только вместо кинематографического страха здесь речь идёт о реальной угрозе экосистемам. Речь идёт о зомби-червях — необычных морских организмах с официальным названием Osedax, что в переводе означает «поедающий кости». Эти существа десятилетиями считались почти гарантированными обитателями останков китов на морском дне. Но в одном из самых длительных глубоководных экспериментов учёные так и не смогли их обнаружить. И это отсутствие оказалось куда тревожнее любого неожиданного открытия.

В небольшом шотландском городке Данкелд, затерянном среди зелёных холмов Пертшира, климатическая революция началась не с митингов, не с громких лозунгов и не с научных докладов. Она началась с чайника, нескольких кружек и вопроса, который давно витал в воздухе, но редко звучал вслух: «А что мы можем сделать здесь и сейчас?» Джесс Пеппер аккуратно разливает чай и улыбается посетителям, которые постепенно заполняют помещение. Прошло десять лет с того момента, как она открыла первый в мире Climate Café именно здесь, в Данкелде. Тогда это было скорее интуитивное решение, чем тщательно продуманный проект. Сегодня — это международное движение, объединяющее людей на разных континентах. «Климат-кафе — это очень просто, — говорит Джесс. — Это пространство, созданное самими людьми, где можно собраться, поговорить о климате и перейти от слов к действиям». Но за этой простотой скрывается нечто гораздо более глубокое.

Бен Мартилл часто смотрит в окно своей квартиры и наблюдает за тем, что ещё недавно казалось бы совершенно немыслимым. Внизу, среди машин и уличных фонарей, бродят олени. Их не один и не два — иногда целые стада. И это не глухая сельская местность и не окраина национального парка, а оживлённая дорога в торговом городке Хоршем в Западном Суссексе. По словам Бена, за последние несколько лет количество оленей в городе резко выросло. Они выходят на основные трассы, собираются по ночам на островках безопасности и спокойно переходят дороги с интенсивным движением. Для местных жителей это уже не экзотика, а новая повседневность — зачастую опасная и дорого обходящаяся. Бен работает садовником и всё чаще сталкивается с последствиями этого «оленьего бума». Его клиенты жалуются на разрушенные заборы, обглоданную кору деревьев и испорченные растения. Сам он однажды едва не попал в серьёзную аварию, задев оленя на машине. Животное скрылось в кустах, но подобные столкновения нередко заканчиваются трагически — и не только для животных. Такие сцены становятся всё более привычными по всей Великобритании. И за ними стоит проблема, которая уже давно перестала быть частной или локальной. Речь идёт о стремительном росте популяции оленей, наносящем ощутимый экономический, экологический и социальный ущерб стране.

Когда речь заходит об акулах, воображение обычно рисует образы хищников, рассекающих океанские глубины под тревожную музыку из фильмов. Эти существа ассоциируются с опасностью, скоростью и первобытным страхом. Но в одном из самых спокойных и зелёных пригородов Глазго скрывается совсем другая история — история акулы, которая жила сотни миллионов лет назад и была найдена не в экзотических тропиках, а в небольшом шотландском городке Бёрсден. Эта находка не только поразила учёных, но и превратилась в важную часть местной идентичности. Сегодня, спустя более сорока лет после открытия, жители Бёрсдена хотят сделать всё возможное, чтобы о «своей» акуле не забыли будущие поколения.

Власти Непала официально признали неэффективной многолетнюю систему, призванную сократить количество мусора на склонах горы Эверест. После более чем десятилетия действия депозитной схемы, согласно которой альпинисты обязаны были спускать часть своих отходов вниз в обмен на возврат залога, правительство пришло к выводу: проблема не только не решена, но и усугубляется. Теперь Непал намерен отказаться от возвратного депозита и заменить его обязательным невозвратным экологическим сбором, который, как надеются чиновники и местные общины, наконец позволит навести порядок на «крыше мира». Решение далось нелегко. Депозитная схема была введена с большими надеждами и рассматривалась как компромисс между стремительно растущим коммерческим альпинизмом и необходимостью защитить уникальную горную экосистему. Но спустя 11 лет стало очевидно, что хорошая идея, столкнувшись с суровой реальностью высотного альпинизма, оказалась практически бесполезной.