В последние годы корпоративные закупки возобновляемой энергии переживали настоящий бум. Крупные технологические компании подписывали гигантские контракты на покупку электроэнергии от ветровых и солнечных станций, инвестировали в новые проекты и становились одними из главных двигателей энергетического перехода. Однако сегодня ситуация постепенно меняется. Рост цен, сложности с подключением к электросетям и изменения в правилах стимулирования отрасли заставляют многие компании пересматривать стратегию. Особенно заметно это среди небольших и средних предприятий. В отличие от технологических гигантов, которые способны заключать многомиллиардные сделки и финансировать масштабные энергетические проекты, такие компании ищут более простые и локальные решения. Они всё чаще делают ставку на небольшие установки рядом со своими предприятиями, краткосрочные контракты и сотрудничество с местными энергетическими проектами.

Почти два десятилетия назад Верховный суд США вынес решение, которое стало поворотной точкой в американской климатической политике. В деле Massachusetts v. EPA 2007 года суд постановил: парниковые газы подпадают под определение «загрязняющих веществ» в рамках Закона о чистом воздухе, а значит, Агентство по охране окружающей среды (EPA) имеет право их регулировать. Это решение стало юридическим фундаментом для всей федеральной климатической политики последующих лет — от стандартов выбросов автомобилей до ограничений для электростанций и нефтегазового сектора. Сегодня этот фундамент оказался под угрозой. Администрация Дональда Трампа отменила так называемое «заключение об угрозе» (endangerment finding) 2009 года — научное определение EPA о том, что парниковые газы представляют опасность для здоровья и благополучия людей. Именно на нём строились почти все федеральные меры по ограничению климатического загрязнения. Теперь начинается многолетняя юридическая битва, которая может вновь привести вопрос к Верховному суду — но уже в совершенно ином политическом и судебном контексте.

Пустыня в Китае больше не просто отражает солнечный свет — она его ловит. Внутренняя Монголия, где песчаные дюны ещё недавно казались символом беспощадной засухи и выдуваемой ветром земли, теперь превращается в один из крупнейших в мире «солнечных полигонов». На золотистом фоне степей и барханов серебристые и тёмные прямоугольники панелей выстроены так, будто кто-то разложил гигантские карты по поверхности планеты. Металл и кремний впитывают лучи, преобразуя их в электричество, а вместе с этим — в политический и экономический капитал. Местный житель Синь Гуйи прожил здесь всю жизнь. Он привычно мешает корм для небольшой отары овец, пряча животных от зимнего холода в простом бетонном укрытии. Но говорит о другом: о том, как с годами земля «сжималась», как пустыня продвигалась, и как людям оставалось лишь смотреть, не в силах остановить процесс. По его словам, раньше было настолько сухо, что пастбища исчезали на глазах. Ветер уносил верхний слой почвы, растительность редела, и земля теряла жизнь — от сочетания перегрузки выпасом и повышения температуры. Сегодня на части этой территории — в пустыне Кубуци — за одно десятилетие появилось более 46 тысяч гектаров солнечных баз. Для масштаба: это не точечный проект и не экспериментальная площадка, а инфраструктура, сопоставимая с целой аграрной областью. Некоторые массивы панелей выложены в форме скачущей лошади — не столько ради художественного жеста, сколько как демонстрация скорости перемен и технологического рывка. Учёные отмечают интересный побочный эффект: солнечные панели дают тень и работают как ветрозащита, помогая удерживать влагу и защищая травяной покров. Они не «останавливают пустыню» полностью, но оказывают умеренное влияние, которое люди вроде Синь Гуйи воспринимают как шанс. «Ветер и солнце в Монголии в избытке. Мы можем быть полезны нашей стране», — говорит он, и в этой простой фразе слышна логика сегодняшнего Пекина: превращать природные условия, когда-то считавшиеся проклятием, в конкурентное преимущество.

Администрация Дональда Трампа объявила о решении, которое может стать одним из самых значимых поворотов в истории американской климатической политики. Белый дом сообщил о финализации отмены так называемого «заключения об опасности» — документа, который с 2009 года лежал в основе полномочий Агентства по охране окружающей среды США (EPA) регулировать выбросы парниковых газов. Этот шаг фактически лишает федеральное правительство ключевого инструмента борьбы с климатическим загрязнением. Речь идёт не о точечной корректировке стандартов, а о фундаментальном пересмотре правовой базы, позволявшей ограничивать выбросы углекислого газа и других парниковых газов со стороны электростанций, нефтегазовых компаний и автопроизводителей.

Когда речь заходит о глобальном энергетическом переходе, Китай неизменно называют безоговорочным лидером. Именно он доминирует в производстве солнечных панелей, аккумуляторов и электромобилей. Именно он построил гигантские ветропарки и солнечные станции. Но пока мир внимательно следит за Пекином, на юге Азии происходит менее заметная, но не менее значимая трансформация. Индия — третья по объёму выбросов страна мира и самая густонаселённая держава планеты — может пройти путь электрификации быстрее, чем Китай на сопоставимом этапе своего развития. И делает она это в условиях куда более жёсткой климатической повестки и стремительно падающих цен на возобновляемые технологии.

Экономика и природа долгое время воспринимались как противоположности: одна — про рост, прибыль и эффективность, другая — про ограничения, охрану и запреты. Но новый крупный международный доклад меняет эту логику с пугающей прямотой. Учёные предупреждают: если компании не начнут всерьёз защищать и восстанавливать природные системы, под угрозой окажется не только биоразнообразие, но и само существование бизнеса в его привычном виде. Этот вывод содержится в новом отчёте Межправительственной научно-политической платформы по биоразнообразию и экосистемным услугам (IPBES). Документ готовился при участии ведущих учёных со всего мира и был одобрен 150 правительствами, что делает его не просто академическим исследованием, а серьёзным политическим и экономическим сигналом. Главный посыл звучит жёстко: компании могут либо стать частью решения, либо в конечном итоге столкнуться с собственным «вымиранием» — так же, как виды животных и растений, на которых они незаметно, но критически зависят.

Когда речь заходит об экологическом следе модной индустрии, внимание чаще всего приковано к самым заметным этапам производства — фабрикам по пошиву одежды, так называемому Tier 1. Именно здесь шьются платья, рубашки и джинсы, здесь работают тысячи людей, и именно эти фабрики бренды чаще всего показывают в своих отчётах об устойчивом развитии. Однако новые данные говорят о том, что реальная климатическая проблема моды скрыта гораздо глубже — на уровне Tier 2, там, где производятся, окрашиваются и обрабатываются ткани. Исследования показывают: именно эти «невидимые» для потребителя звенья цепочки поставок создают большую часть выбросов парниковых газов. И если индустрия всерьёз намерена сократить свой вклад в изменение климата, ей придётся сместить фокус внимания и инвестиций именно туда.

Назначение Иваны Мамич на новую для компании должность — первого директора по устойчивому развитию и одновременно руководителя по связям с государственными структурами — стало важным сигналом не только для самой Rolls-Royce Holdings, но и для всей промышленной отрасли. В момент, когда климатическая повестка всё чаще сталкивается с геополитикой, энергетическими кризисами и регуляторной неопределённостью, компания делает ставку на управленца с опытом работы на стыке экологии, политики и глобальных цепочек поставок. Ивана Мамич, ранее занимавшая пост главного директора по устойчивому развитию в нефтегазовом гиганте BP, приступает к работе в Rolls-Royce Holdings в период стратегических перемен. Её роль объединяет сразу два направления — устойчивое развитие и государственные отношения, что подчёркивает: климатическая стратегия для корпорации больше не является отдельной «зелёной» инициативой, а становится частью общей системы принятия решений.

Инвестиции модной корпорации в сельскую солнечную энергетику на первый взгляд могут показаться неожиданными. Однако пример компании Tapestry, объединяющей такие знаковые бренды, как Coach и Kate Spade, показывает, что корпоративная климатическая стратегия сегодня всё чаще выходит далеко за рамки офисов, магазинов и фабрик. История с общественными солнечными электростанциями в штате Illinois — это пример того, как бизнес соединяет собственные климатические цели, поддержку местных сообществ и долгосрочное управление рисками.

В разгар сезона ураганов, на фоне всё более экстремальной погоды и ускоряющегося климатического кризиса администрация президента США Дональда Трампа предприняла одну из самых радикальных попыток за последние десятилетия — резко сократить финансирование федеральных программ, занимающихся климатом, погодой и наблюдением за Землёй из космоса. Однако на этот раз Белый дом столкнулся с редким для современной американской политики явлением: почти единодушным сопротивлением Конгресса, причём с обеих сторон партийного спектра. В центре конфликта оказались Национальное управление океанических и атмосферных исследований (NOAA) и научные программы NASA, без которых невозможно ни точное прогнозирование погоды, ни отслеживание изменения климата, ни предупреждение природных катастроф.

В Соединённых Штатах 2025 год стал очередным тревожным напоминанием о том, насколько быстро климатические и погодные катастрофы превращаются из редких чрезвычайных событий в почти рутинную реальность. По данным нового отчёта некоммерческой исследовательской организации Climate Central, за год в стране произошло 23 отдельных погодных и климатических катастрофы с ущербом более одного миллиарда долларов каждая. Совокупный экономический урон от них составил около 115 миллиардов долларов. Эти цифры важны не только сами по себе. Они стали возможны благодаря возрождению базы данных о «миллиардных катастрофах» — системы учёта ущерба от экстремальных погодных явлений, которую ранее вела Национальная администрация океанических и атмосферных исследований США (NOAA). В мае администрация Дональда Трампа прекратила ведение этого набора данных, фактически оставив страну без одного из ключевых инструментов понимания того, как климатические изменения бьют по экономике, инфраструктуре и жизни людей. Однако на этот раз статистика не исчезла — её подхватил частный сектор.

Заявления Дональда Трампа о том, что США намерены «продавать венесуэльскую нефть», звучат так, будто речь идёт о простом уравнении: есть залежи — значит, будет рынок, деньги и геополитическое влияние. Но в реальности крупнейший внешний покупатель венесуэльского сырья — Китай — стремительно меняет собственную энергетическую диету. И чем быстрее китайские города переходят на электромобили, солнечные панели и ветровые станции, тем слабее становится логика «нефть решает всё». Эта история — не только о политике и торговле. Она напрямую связана с климатом: нефть — один из главных источников выбросов парниковых газов, а скорость, с которой крупнейшие экономики отказываются от неё (или, наоборот, пытаются удержать), определяет, насколько тяжёлым будет будущий климатический «счёт» для всех.

2025 год стал переломным для климатических судебных разбирательств в Соединённых Штатах. На фоне усиленной поддержки ископаемого топлива со стороны администрации Дональда Трампа американские штаты, города и обычные граждане всё чаще обращались к судам, пытаясь привлечь нефтегазовую индустрию к ответственности за десятилетия дезинформации о климатическом кризисе. Эта волна исков, начавшаяся ещё несколько лет назад, в 2025 году заметно усилилась. Были зафиксированы важные юридические победы, появились новые, ранее немыслимые типы исков, но одновременно отрасль и её политические союзники активизировали сопротивление — вплоть до попыток добиться для нефтяных компаний иммунитета от любых климатических претензий. Юридическое поле стало ещё одной ареной климатической борьбы — не менее значимой, чем улицы, парламентские залы и международные переговоры.

В конце декабря 2025 года администрация Дональда Трампа приняла очередное спорное решение в сфере энергетики: Министерство энергетики США распорядилось не закрывать угольный энергоблок Craig Station Unit 1 в северо-западном Колорадо, несмотря на то что он должен был окончательно прекратить работу 31 декабря. Вместо этого почти 50-летняя установка будет продолжать работать как минимум до конца марта 2026 года — с возможностью дальнейшего продления. Это уже шестой подобный приказ за год. Ранее федеральные власти потребовали сохранить в эксплуатации угольные станции в Индиане, Мичигане и штате Вашингтон, а также электростанцию в Пенсильвании, работающую на нефти. Официальная причина неизменна: необходимость обеспечить «доступное, надёжное и безопасное электроснабжение». Однако на местах — в штатах, коммунальных компаниях и среди энергетических экспертов — всё громче звучит критика. По их словам, подобные решения не только не укрепляют энергосистему, но и напрямую бьют по кошелькам обычных потребителей.

Ирак издавна называли «страной между двух рек». На протяжении тысячелетий именно воды Тигра и Евфрата делали эту землю колыбелью цивилизаций, пространством, где возникли первые города, земледелие и письменность. Реки не просто кормили страну — они формировали её идентичность, культуру и само представление о жизни. Сегодня эта идентичность трещит по швам. Тигр и Евфрат стремительно мелеют. Их берега отступают, русла оголяются, а когда-то плодородные земли превращаются в пыль. Ирак переживает самую тяжёлую засуху почти за сто лет, и в попытке спасти страну от водного коллапса правительство делает шаг, который ещё недавно казался немыслимым: ставит нефть на кон в обмен на воду.

Когда крупнейшие американские технологические компании объявили о рекордных вложениях в развитие искусственного интеллекта и новых вычислительных мощностей, казалось, что речь идет лишь о цифровом прогрессе. Но по мере того как вокруг страны выросли десятки гигантских дата-центров, менялся и общественный фон: недовольство местных жителей, рост счетов за электричество, экологические протесты. В декабре этот накопившийся эффект оформился в самый масштабный протестный шаг за всё время существования отрасли — более 230 экологических организаций потребовали немедленного введения общенационального моратория на строительство новых дата-центров. Письмо, адресованное Конгрессу США, подало ситуацию не как локальную проблему отдельных штатов, а как угрозу национальной безопасности, экономике и климатической стабильности. Под обращением подписались Greenpeace, Friends of the Earth, Food & Water Watch и десятки региональных инициатив, которые за последние годы оказались в эпицентре конфликта между громоздкими цифровыми зданиями и нуждами коммунальной инфраструктуры.

Когда американский рынок жилья наконец начал выходить из состояния затяжного стресса, внимание покупателей всё чаще переключалось не только на метраж, район и состояние объекта. Климатические угрозы — наводнения, пожары, экстремальная жара и ухудшение качества воздуха — стали важной частью оценки будущих рисков и расходов. Именно на этом фоне год назад Zillow, крупнейшая онлайн-платформа недвижимости в США, представила инструмент, который должен был помочь покупателям увидеть полную картину. Теперь же компания отказывается от этой функции — и решение вызвало сильный резонанс по всей стране.

К концу 2020-х годов Британия оказалась в странной позиции: страна, которая много говорит о переходе к цикличной экономике и переработке, по-прежнему ежегодно отправляет сотни тысяч тонн пластиковых отходов за границу. Мусор покидает порты страны, оседает в Турции, Малайзии, Индонезии и ещё десятках государств, где зачастую нет ни мощностей, ни инфраструктуры, чтобы утилизировать его безопасно. Новый отчёт консалтинговой компании Hybrid Economics разворачивает эту историю под другим углом. В документе утверждается: если Великобритания перестанет вывозить необработанный пластик и наладит переработку внутри страны, то к 2030 году сможет создать 5 400 рабочих мест, построить до 15 перерабатывающих заводов, привлечь более £800 млн частных инвестиций и ежегодно получать около £900 млн экономической отдачи. То, что долго считалось сложной экологической задачей, внезапно выглядит как серьёзная экономическая возможность.

Саммит ООН по климату, прошедший в бразильском Белеме, уже вошел в историю как один из самых болезненных и раскалывающих мировое сообщество. Впервые за долгие годы итоговый документ обошёл стороной тему ископаемого топлива — того самого фактора, который больше всего разогревает нашу атмосферу. Для одних стран это стало тревожным сигналом, для других — долгожданным подтверждением того, что глобальный консенсус ослаб. И хотя переговоры формально завершились «успешно», внутри конференции кипели такие страсти, которые даже ветераны этих процессов назвали «самыми тяжелыми за 30 лет». Ниже — пять главных выводов, которые определяют судьбу международной климатической политики после COP30.

Когда Lululemon несколько лет назад объявил амбициозный курс на обновление своей сырьевой базы и глубокое сокращение выбросов, внутри индустрии это рассматривалось как очередной сигнал: крупные бренды больше не могут откладывать системные изменения. Однако к 2025 году стало очевидно, что путь к этим целям будет заметно сложнее, чем предполагалось. В ноябре компания сообщила о пересмотре ряда ключевых планов — как в части материалов, так и в вопросах энергообеспечения поставщиков. Решение затрагивает стратегию, которая должна определять экологический профиль всех товаров бренда к 2030 году. И хотя изменения выглядят как «шаг назад», руководство компании утверждает, что в долгосрочной перспективе это позволит создать более реалистичный и рабочий фундамент для последующих десятилетий.